Россия-НАТО: перспективы сотрудничества после пражской встречи в верхах

// // Интересное в сети //

В мае 2002 г. был учрежден новый Совет Россия–НАТО. Изменился не только формат диалога двадцати участников Совета. Россия и страны НАТО подвели черту под спорами относительно расширения Североатлантического альянса и под косовским кризисом 1999 г.

Но, несмотря на обилие принятых планов, они так и не сформулировали ясную перспективу реального сотрудничества на будущее. Российская сторона, и прежде всего российский военный истеблишмент, проявляет максимальную сдержанность в вопросе о сотрудничестве в главной сфере деятельности альянса – военной. При этом указывается на то, что НАТО оказалась практически бесполезной в глобальной войне против международного терроризма, что она не приспособлена для противодействия современным угрозам для международной безопасности и еще не преодолела инерцию холодной войны. Эволюция альянса, однако, свидетельствует об ином. На состоявшейся 21–22 ноября 2002 г. в Праге встрече глав государств и правительств стран НАТО приняты решения, предусматривающие его дальнейшую трансформацию и превращение в инструмент противодействия международному терроризму и распространению оружия массового уничтожения. Несмотря на трудности, которые предстоит преодолеть на пути претворения пражских решений в жизнь, НАТО наметила план действий, призванный не только обеспечить жизнеспособность альянса в будущем, но и повысить его роль в решении европейских и глобальных проблем международной безопасности.

Деятельность НАТО не охватывает все сферы противодействия современным угрозам для безопасности. Она ограничивается преимущественно военными аспектами борьбы с международным терроризмом и распространением оружия массового уничтожения. Но и военные средства реагирования на современные угрозы, как свидетельствуют события последнего года, сохраняют свое значение. Эффективное противодействие таким угрозам требует глубокой реформы вооруженных сил. НАТО встала на путь таких реформ.

Если Россия и дальше будет воздерживаться от налаживания полномасштабного взаимодействия с НАТО, она рискует остаться в стороне от процессов трансформации альянса. Новая система евроатлантической безопасности будет формироваться без ее участия, а Совет Россия–НАТО так и не станет одним из ее несущих элементов. В результате у России будет гораздо меньше возможностей реагирования на угрозы, формирующиеся в непосредственной близости от российских границ, в частности в Центральной Азии и в Закавказье.

Введение

21–22 ноября 2002 г. в Праге состоялась встреча глав государств и правительств стран НАТО. На ней приняты решения, направленные на дальнейшую трансформацию альянса и повышение его роли в противодействии международному терроризму и распространению оружия массового уничтожения. Инициатором пражских решений выступили США, что свидетельствует о том, что для Вашингтона Североатлантический союз остается важным инструментом регулирования международных кризисов.

Принятие идеи сил реагирования НАТО (СРН) ознаменовало окончание споров о возможности применения коллективных сил альянса в целях пресечения угрозы международного терроризма и распространения оружия массового уничтожения за пределами его традиционной «сферы ответственности» – Северной Атлантики. Хотя на пути претворения принятых в Праге решений в жизнь немало проблем, на встрече в верхах был принят план действий, призванный не только обеспечить жизнеспособность альянса в будущем, но и повысить его роль в решении европейских и глобальных проблем международной безопасности. В случае его осуществления альянс может обрести новые глобальные задачи регулирования кризисов, включая превентивное противодействие новым угрозам для безопасности XXI в.

Пражские решения имеют существенное значение для перспектив дальнейшего сотрудничества России и НАТО. Они опровергают мнение скептиков относительно бесполезности альянса после террористических актов 11 сентября 2001 г. и укрепляют аргументы в пользу налаживания Россией полноценного сотрудничества с ним, в том числе в военной области.

В настоящей работе анализируются основные решения встречи НАТО в верхах, состояние и перспективы политического диалога в рамках Совета Россия–НАТО (СРН). Обосновывается целесообразность и необходимость налаживания полноценного военного сотрудничества между Россией и НАТО.

Решения пражской встречи НАТО в верхах

В Праге приняты решения, предусматривающие дальнейшую и еще более глубокую, чем в 90"е годы, трансформацию НАТО. Речь идет об адаптации альянса к новым угрозам для международной безопасности и о повышении его роли в противодействии международному терроризму и распространению оружия массового уничтожения. По инициативе США одобрен план формирования сил реагирования НАТО, намечены пути модернизации военного потенциала альянса и оптимизации его командных структур.
       Силы реагирования НАТО предстоит создать в течение двух лет. В полной мере их оперативные возможности должны быть сформированы не позднее октября 2006 г. Экспедиционный корпус численностью в 21 тыс. военнослужащих, комплектующийся преимущественно за счет вооруженных сил европейских государств НАТО, по решению Совета альянса может быть развернут в короткие сроки в любой точке земного шара. Он должен быть в состоянии самостоятельно выполнять поставленные задачи, в том числе в условиях враждебной обстановки, включая возможность применения ядерного, биологического, химического или радиологического оружия. Первым шагом к формированию новых многонациональных сил НАТО станет разработка концепции их применения, а также программа интенсивных совместных учений, необходимых для обеспечения оперативной совместимости национальных компонентов сил реагирования.
       С целью оснащения военных сил НАТО современными средствами ведения боевых действий на встрече в верхах участники альянса приняли конкретные обязательства по совершенствованию своего потенциала в таких областях, как защита войск от применения химического, биологического, радиологического и ядерного оружия; разведка, наблюдение и обнаружение целей; наблюдение с воздуха; системы командования, управления и связи; повышение боевой эффективности, в том числе оснащение сил высокоточными боеприпасами и средствами подавления противовоздушной обороны противника; обеспечение потенциала для стратегической и морской переброски войск на большие расстояния; дозаправка самолетов в воздухе; формирование частей и подразделений боевого и тылового обеспечения быстрого развертывания.
       Огромный разрыв в обеспеченности именно этими средствами ведения боевых действий не позволил большинству стран НАТО внести более существенный вклад в антитеррористическую операцию в Афганистане в 2001–2002 гг., а в 1999 г. – в операцию НАТО в Косово. Так, из 1400 боевых самолетов США все самолеты воздушной поддержки оснащены высокоточными дистанционными боеприпасами. В то же время лишь незначительная часть из 2900 боевых самолетов европейских союзников США оснащена высокоточным оружием, причем лазерные средства их наведения считаются устаревшими. Стратегическая транспортная авиация США насчитывает 250 самолетов, тогда как европейские страны НАТО имеют всего одиннадцать. Американские вооруженные силы насчитывают 550 самолетов для дозаправки в воздухе, тогда как европейские – 70[1].
       Пражские обязательства по совершенствованию военного потенциала европейских стран НАТО нацелены на сокращение разрыва в военных возможностях с США. Поскольку ни одно даже крупное европейское государство по экономическим, технологическим и иным соображениям не может себе позволить одновременно наращивать свой потенциал на всех намеченных направлениях, они идут по пути специализации. Германия обязалась взять на себя лидерство в деле формирования дальней транспортной авиации, Испания – в наращивании воздушного флота для дозаправки в воздухе, Нидерланды – в деле оснащения самолетов современными высокоточными дистанционными боеприпасами, Чешская Республика – в деле обеспечения защиты войск от применения оружия массового уничтожения.
       В соответствии с новыми задачами предстоит оптимизация международных командных структур НАТО. Речь идет о ликвидации девяти штаб-квартир альянса. Единственным стратегическим командованием с оперативными функциями будет нынешнее европейское командование НАТО. Стратегическое командование в Норфолке (США) будет решать функциональные задачи по отработке вариантов боевого применения сил реагирования, а также по организации совместных учений.
       Пражские решения завершили дискуссию относительно судьбы Североатлантического альянса, неприспособленность которого к реагированию на современные вызовы международной безопасности стала притчей во языцех в условиях ведущейся с осени 2001 г. глобальной борьбы с международным терроризмом. Важно при этом, что именно США выступили с концепцией сил реагирования. Это означает, что Вашингтон и в будущем намерен опираться на коллективный потенциал НАТО, а не только на сотрудничество с отдельными государствами альянса, обладающими необходимыми военными возможностями. В результате Североатлантический союз останется важным инструментом регулирования международных кризисов, а также важным звеном будущих международных коалиций, возглавляемых США.
       Принятие идеи СРН ознаменовало также окончание споров внутри НАТО относительно возможности применения сил альянса за пределами его традиционной «сферы ответственности». НАТО более не ограничивает свои задачи регулированием кризисов и поддержанием мира в нестабильных регионах Старого света. По решению Совета НАТО новый экспедиционный корпус может быть развернут в любой точке земного шара.
       В своей совокупности пражские решения направлены на превращение НАТО в дееспособный инструмент глобального противодействия новым угрозам для международной безопасности. Согласование одобренного в Праге варианта адаптации НАТО было непростым процессом. Ряд стран-членов альянса не разделяет «интервенционистский» подход США к решению проблем международной безопасности. В отдельных государствах сказывается унаследованная от времен холодной войны инерция военного строительства по принципу территориальной обороны. Финансирование пражского плана формирования современных сил реагирования сталкивается в Европе с серьезными бюджетными проблемами. Однако в конечном итоге европейские союзники США пошли на принятие соответствующих решений. Отказ от модернизации своих вооруженных сил и Североатлантического альянса в целом грозил маргинализацией как их роли, так и роли НАТО в обеспечении международной безопасности.

Россия и НАТО

       22 ноября 2002 г. в Праге состоялось заседание Совета Россия – НАТО на уровне министров иностранных дел. На заседании были подведены итоги первых шести месяцев деятельности СРН, намечены планы на будущее. Стороны констатировали существенный прогресс во взаимодействии между Россией и НАТО.
       Завершен организационный этап становления структур и органов Совета. Созданы рабочие группы на ряде направлений. Активно развивается политический диалог. Подготовлены политическая концепция совместных миротворческих операций Россия–НАТО, документов по обеспечению безопасности границ на Балканах. В сентябре 2002 г. по линии Министерства по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий (МЧС) проведены крупномасштабные международные учения по преодолению по следствий террористического акта на химическом предприятии. Развивается сотрудничество в области спасания на море. Ведется работа по совместной оценке угроз международного терроризма для безопасности в евроатлантическом регионе, по вопросам нераспространения оружия массового уничтожения и совместимости систем противоракетной обороны России и стран НАТО. Начат диалог по вопросам военной реформы.
       Участники СРН дают деятельности Совета высокие оценки. «После встречи глав государств и правительств России и НАТО в Риме (в мае 2002 г., когда был учрежден СРН. – Авт.) не прошло и полугода. Однако уже сейчас, – отмечает Министр иностранных дел России И. Иванов, – с уверенностью можно говорить что «двадцатка» становится эффективным инструментом сотрудничества и совместной деятельности. Нашими общими усилиями запущена комплексная программа, которая обещает практическую отдачу в самое ближайшее время»[2]. По словам Генерального секретаря НАТО лорда Робертсона, участники пражского заседания СРН «выразили глубокое удовлетворение существенным прогрессом, достигнутым в реализации Римской декларации во всех намеченных в ней областях сотрудничества».
       Однако практическое взаимодействие России с НАТО, если не считать развития политического диалога, не затрагивает главных направлений деятельности альянса, который был и остается, как это следует из пражских решений, военной организацией. При всей важности перечисленных выше областей взаимодействия, Организация североатлантического договора не является главным партнером России ни по диалогу в области нераспространения оружия массового уничтожения, ни в решении невоенных проблем противодействия международному терроризму. Эти вопросы обсуждаются по двусторонним каналам представителями спецслужб, правоохранительных органов и финансовых ведомств. Трудно отнести к ключевым сферам сотрудничества взаимодействие по линии МЧС, спасание на море или переподготовку увольняемых в запас офицеров. Все это – важные вопросы. Однако НАТО создавалась и существует для решения иных задач.
       В главной сфере деятельности альянса – в военной, включая военные аспекты борьбы с международным терроризмом, – сотрудничество практически не развивается. Россия, и прежде всего российский военный истеблишмент, проявляет в этом вопросе предельную сдержанность. Ее объясняют отсутствием финансирования, нехваткой персонала. Указывается на некоторую неопределенность в планах дальнейшего военного строительства в России в связи с проведением военной реформы. Говорится также о том, что Россия по своему экономическому, научно-техническому и военному потенциалу – «самодостаточное государство, способное самостоятельно обеспечить свою оборону».
       Тезис о самодостаточности России вызывает глубокие сомнения. Секретом полишинеля являются плачевное состояние российских вооруженных сил и проблемы, в том числе экономические, с которыми сталкивается проведение военной реформы. Самодостаточной, а точнее – избыточной является, пожалуй, лишь ядерная мощь России. Однако ввиду отсутствия реального потенциала конвенционального сдерживания унаследованный от советских времен ядерный потенциал страны по существу утратил свое былое военное и политическое значение.
       На самом деле проявляемая российской стороной сдержанность в вопросе о развитии военного сотрудничества и, в частности, проведения совместных военных учений с НАТО скорее объясняется политическими причинами и отсутствием интереса к такому взаимодействию. Именно в силу сохраняющегося (часто – взаимного) недоверия участники СРН на данном этапе сознательно пошли по пути развития низкопрофильного, по сути – символического сотрудничества, не рассчитывая на серьезные прорывы в ключевых областях. Получается, что деятельность СРН направлена не столько на достижение существенного прогресса, сколько на предотвращение сбоев в сотрудничестве. В итоге складывается впечатление, что Россия еще не определилась в вопросе о целесообразности реального взаимодействия с НАТО. По этой причине она ограничивается поддержанием политического диалога с Брюсселем, что позволяет уменьшить фактор неопределенности в отношениях с Западом. Но не более того.
       Однако если Россия не уверена в целесообразности полного претворения в жизнь положений Римской декларации о новом качестве отношений с НАТО, предполагающей возможность принятия совместных решений и совместных действий с альянсом, деятельность СРН ограничится проведением политических консультаций. В результате СРН мало чем будет отличаться от Совместного постоянного совета (СПС), просуществовавшего с 1997 по 2002 г. Подобно СПС, СРН может оказаться заложником очередного кризиса в отношениях России с Западом, как это и случилось с СПС в условиях косовского кризиса 1999 г. В лучшем же случае сотрудничество с НАТО останется символическим, а СРН не будет играть сколько"нибудь серьезной роли при решении вопросов европейской и международной безопасности.
       Если же Россия намерена реализовать потенциал Римской декларации 2002 г. или по крайней мере не исключает возможность совместных операций с НАТО по отражению новых угроз и вызовов для международной безопасности, тогда взаимодействие с альянсом целесообразно сосредоточить на главном – на развитии полноценного военного сотрудничества.

Выбор России

       Всвязи с необходимостью определиться относительно дальнейшего развития сотрудничества между Россией и НАТО встает несколько вопросов. Во-первых, зачем вообще России нужно сотрудничать с НАТО? Во-вторых, какую практическую отдачу от такого взаимодействия можно ожидать? И, наконец, на каких направлениях целесообразно развивать военное сотрудничество между Россией и альянсом? В каких регионах может появиться необходимость в их совместных действиях?
       И. Иванов говорит о заинтересованности России в том, «чтобы в самое ближайшее время Совет (Россия – НАТО. – Авт.) стал одним из не сущих элементов новой системы евроатлантической безопасности». Другие официальные представители России говорят о том, что «трансформация (НАТО. – Авт.) должна способствовать созданию структуры совместной ответственности за поддержание мира и стабильности в евроатлантическом регионе».
       В то же время Москва не торопится претворить эти намерения в жизнь и как бы со стороны наблюдает, чем закончится реформа НАТО. Российские специалисты говорят о том, что НАТО, как и другие международные организации, основанные в период холодной войны, включая ООН, Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), оказалась не готова адекватно отреагировать на новые угрозы для международной безопасности. Всем этим организациям предстоит пройти этап глубокой трансформации и проверки на соответствие меняющейся политической ситуации в Европе и в мире. Перспективы же дальнейшего развития сотрудничества России с НАТО будут зависеть от того, как скоро эта организация преодолеет инерцию холодной войны и перестроится на отражение новых угроз и вызовов для безопасности. Характерно, что решения пражской встречи в верхах, как правило, оцениваются в Москве как недостаточные с точки зрения трансформации НАТО[9]. Правда, при этом зачастую имеется в виду принятое в Праге решение об очередном расширении альянса на Восток.
       Однако коль скоро Россия участвует в решении вопросов адаптации к изменившейся международной ситуации и ООН, и ОБСЕ, то что заставляет ее самоустраняться от участия в трансформации НАТО? Ведь создание СРН открывает перед Москвой возможности для влияния на эволюцию НАТО, развивая не только политический диалог, но и конкретное сотрудничество в рамках «двадцатки».
       Взаимодействие России и США в ходе антитеррористической кампании после совершенных в США 11 сентября 2001 г. террористических актов впервые поставило в повестку дня вопрос о постепенной интеграции России в евроатлантическую систему безопасности. Напомним, что в начале 90-х гг. речь об этом не шла. Россия должна использовать этот шанс, если только не хочет оказаться по другую сторону баррикад – заодно с теми силами, которые стремятся взорвать формирующийся миропорядок. Или если она не хочет остаться один на один со своими проблемами, которые накапливаются и на южном, и на восточном направлении.
       Поиск оптимальных форм участия России в евроатлантической системе безопасности ведется по многим направлениям. Речь идет об адаптации к новым условиям системы ООН и ее Совета Безопасности, о более глубокой интеграции России в «восьмерку» ведущих индустриальных государств мира. Интеграции России способствует сближение с США и Европейским союзом, в том числе – в области еще только формирующейся общей внешней политики, политики безопасности и обороны стран ЕС. На решение этой задачи было нацелено и учреждение Совета Россия–НАТО в мае 2002 г. В последние месяцы заметно активизировалось взаимодействие спецслужб, правоохранительных органов и финансовых ведомств России и западных стран на антитеррористическом направлении.
       Налаживание практического взаимодействия с НАТО в деле противостояния новым глобальным угрозам для международной безопасности – не единственное, но важное условие вхождения России в евроатлантическую систему безопасности. В отсутствие такого взаимодействия эта интеграция будет неполной, а Совет Россия – НАТО так и не станет одним из ее несущих элементов.
       В то же время полномасштабное и полноценное сотрудничество России с НАТО невозможно без реализации программ военного сотрудничества между ними на центральном направлении – в отработке и планировании военных аспектов совместных действий в таких областях, как пресечение международной террористической деятельности, нераспространение оружия массового уничтожения, региональная нестабильность. На трансформацию военного потенциала и структур НАТО именно в этом направлении и нацеливают решения пражской встречи в верхах.
       В свою очередь, совместное планирование и проведение военных операций требует обеспечения оперативной совместимости систем разведки, связи, боевого управления и ударных группировок России и стран НАТО. Обеспечить их совместимость невозможно без проведения совместных учений. При этом двустороннее сотрудничество с отдельными западными государствами не может заменить взаимодействия с НАТО как международной структурой. В условиях противодействия транснациональным угрозам для международной безопасности не только Россия, но и ни одно из государств НАТО не могут рассматриваться как самодостаточные в военном и военно-экономическом отношении. Именно поэтому решения пражской встречи в верхах ориентируют страны альянса на разделение труда в ходе формирования международных сил реагирования.
       В Москве сегодня исходят из того, что будущие международные коалиции скорее всего будут «гибкими» и не будут жестко привязаны к «статичным» военным структурам вроде НАТО[10]. Однако если Россия не исключает возможности совместных действий со странами НАТО – даже если такие совместные действия будут осуществляться в составе более широкой международной коалиции, – то уже на этом этапе целесообразно задуматься о практических шагах по обеспечению оперативной совместимости вооруженных сил России и НАТО. Именно для этого необходимы совместные учения России и НАТО.
       Современные оценки Россией и НАТО основных угроз и вызовов для международной безопасности совпадают[11]. Решения пражской встречи в верхах как раз и направлены на то, чтобы развернуть военную машину альянса на решение нетрадиционных военных задач обеспечения безопасности. Формирование предназначенных для этой цели сил потребует времени и значительных ресурсов. С учетом нынешнего финансово-экономического положения европейских членов НАТО эффективное решение данной задачи в отведенные сроки не гарантировано. Однако после пражской встречи в верхах ясно, в каком направлении будет развиваться НАТО в ближайшей перспективе.
       В этой связи перед Россией встает еще один вопрос. До сих пор в ходе обсуждения военного сотрудничества с НАТО в центре внимания находились вопросы участия России в совместных миротворческих операциях. Россия уже участвует в двух таких операциях НАТО – в Боснии–Герцеговине и в Косово. Однако с учетом изменения характера и географического охвата будущей военной деятельности НАТО целесообразно поставить вопрос и о том, должно ли военное взаимодействие России и НАТО ограничиваться сотрудничеством на Балканах и только рамками проведения миротворческих операций. Возможно ли участие России в совместной операции со странами НАТО за пределами Европы? В этом случае от России потребуется проработка практических вопросов не только совместного с НАТО проведения миротворческих операций, но и взаимодействия с формируемыми силами реагирования.
       Правда, сегодня трудно определить географический район за пределами Европы, где интересы и приоритеты России и стран НАТО совпадали бы настолько, чтобы можно было всерьез говорить о возможности в среднесрочной перспективе проведения ими совместной военной операции даже незначительного масштаба. По историческим причинам Россия не принимает прямого участия ни в антитеррористической операции в Афганистане, ни в международных силах безопасности, размещенных в Кабуле под эгидой ООН. Трудно представить себе участие России в операции в Ираке или в любой другой ближневосточной стране. В силу ограниченности ресурсов маловероятно участие России в какой-либо менее спорной международной операции вдалеке от ее границ, к примеру на Восточном Тиморе. Россия свертывает свое участие даже в миротворческих операциях на Балканах.
       Однако уже в обозримой перспективе нельзя исключать дальнейшую дестабилизацию положения в регионах, к которым Россия проявляет пристальный интерес, – в Центральной Азии и в Закавказье. Несмотря на заявления о самодостаточности, Россия не располагает ни военными, ни экономическими ресурсами для того, чтобы предотвратить всплески нестабильности в данных регионах или остановить опасную эскалацию внутренних конфликтов в случае их обострения. Именно применительно к этим регионам Россия и страны Запада – прежде всего страны НАТО и ЕС – должны договариваться о механизмах совместного реагирования и управления кризисами, не исключая возможность принятия мер военного характера. Такого рода меры, предполагающие, а не исключающие участие России, вполне отвечали бы тезису о совместной ответственности, выдвигаемому российскими политиками.
       При этом неучастие России в НАТО оставляет Москве свободу окончательного выбора – реагировать на развитие ситуации в Центральной Азии и в Закавказье самостоятельно или в сотрудничестве со странами альянса и ЕС. Однако реализация программ военного сотрудничества с НАТО позволит иметь такой выбор, тогда как неготовность России к совместным действиям с альянсом такого выбора Москве не оставляет.
       Условием полноценного и тем более полноправного участия России в системе евроатлантической безопасности является готовность Москвы нести свою долю совместной ответственности. Обеспечение оперативной совместимости с НАТО и тем более – с формирующимися силами реагирования альянса потребует значительных ресурсов. В силу их ограниченности вооруженные силы России вряд ли смогут решить данную задачу самостоятельно и в разумные сроки, если будут и дальше развиваться инерционно и если не будут предприняты усилия по ускорению военной реформы. Поскольку и страны НАТО, и Россия в настоящее время стремятся оптимизировать и адаптировать свои вооруженные силы с учетом практически одних и тех же нетрадиционных угроз и вызовов для безопасности, то взаимодействие с НАТО, в особенности в процессе формирования сил реагирования альянса, может только благотворно сказаться на российских вооруженных силах и позволит придать бoльшую целенаправленность процессу их реформирования. При этом целесообразно иметь в виду и возможность специализации российских вооруженных сил и военно-промышленного комплекса на определенных направлениях формирования современного военного потенциала реагирования на быстро меняющуюся военно-политическую обстановку в нестабильных регионах. Это – еще один аргумент в пользу военного сотрудничества с НАТО.
       Первые робкие шаги в направлении налаживания такого сотрудничества уже делаются. До сих пор они в основном сводились к согласованию общей политической концепции миротворческих операций. Эти шаги целесообразно дополнить совместной концептуальной проработкой политических вопросов совместного реагирования на кризисные ситуации, требующие не только поддержания мира, но и более серьезного военного вмешательства с целью предотвращения или прекращения эскалации кризиса. Согласовываемые в рамках СРН рамочные политические документы должны быть подкреплены программой конкретного военного сотрудничества, и в первую очередь – программой совместных военных учений России и НАТО с целью обеспечения оперативной совместимости их контингентов, участвующих в международных операциях.
       Если абстрагироваться от общей политической сдержанности российских политиков в данном вопросе, то одним из основных препятствий для реализации подобной программы является отсутствие финансирования совместных учений со странами альянса. Во всяком случае военный истеблишмент России не готов тратить на эти цели средства из регулярного военного бюджета. В этой связи встает вопрос об обеспечении целевого финансирования программ военного сотрудничества Россия–НАТО.
       Один из вариантов решения данного вопроса – выделение целевого финансирования отдельной строкой в российском бюджете.
       Второй вариант, с нашей точки зрения более предпочтительный, – создание под эгидой Совета Россия – НАТО Центра военного сотрудничества, в рамках которого можно было бы как осуществлять диалог по концептуальным вопросам военных аспектов противодействия современным угрозам и вызовам для международной безопасности, так и планировать и реализовывать конкретные программы военного сотрудничества и совместных учений. Финансирование согласованных мероприятий Центра могло бы осуществляться через специальный фонд, созданный также под эгидой СРН, средства в который вносились бы государствами–участниками Совета в соответствии с согласованной шкалой распределения расходов.

Заключение

       Пражские решения НАТО свидетельствуют о преждевременности вывода о падении роли этой организации в обеспечении международной безопасности. В обозримой перспективе альянс останется важным инструментом регулирования международных кризисов и важным звеном различных международных коалиций, возглавляемых США.
       Разногласия в НАТО по поводу средств и методов обеспечения международной безопасности сохраняются. Однако все европейские союзники США поддержали предложенный последними план реформы альянса, поскольку альтернативой этому плану была дальнейшая маргинализация европейских стран и НАТО в глобальной политике.
       Намеченная в Праге трансформация Североатлантического союза не просто предполагает преодоление инерции холодной войны в его деятельности, но и совпадает с представлениями Российской Федерации об основных вызовах и угрозах для международной безопасности. Это обстоятельство должно облегчить налаживание полноценного взаимодействия Москвы с НАТО, в том числе в военной сфере. В свою очередь, такое взаимодействие облегчило бы интеграцию России в трансформирующуюся систему евроатлантической безопасности, безопасности развитых стран мира.
       Развитие военного сотрудничества и проведение совместных военных учений с альянсом должно быть нацелено на обеспечение оперативной совместимости вооруженных сил России и стран НАТО, что облегчило бы возможность участия российских контингентов в составе международных военных коалиций с участием вооруженных сил США и стран НАТО. Такое сотрудничество целесообразно ориентировать не только на возможность проведения совместных миротворческих операций, но и на взаимодействие вооруженных сил России с формируемыми силами реагирования НАТО. Обсуждение же вопроса о возможных совместных действиях не следует ограничивать географическими рамками Европы.

Важным шагом на пути налаживания конкретного военного сотрудничества между Россией и НАТО могло бы стать создание под эгидой Совета Россия – НАТО Центра военного сотрудничества. Финансирование согласованных мероприятий Центра могло бы осуществляться через специальный фонд, средства в который вносились бы государствами–участниками Совета в соответствии с согласованной шкалой распределения расходов.