Мэтью Грегори Льюис

// // Интересное в сети //

Мэтью Грегори Льюис – английский писатель, значительный представитель жанра готического романа. Льюис родился в 1775 году. Его отец был крупным политическим деятелем, мать играла видную роль при дворе. Льюис получил блестящее образование: учился в Вестминстере и Христовой церкви.

В 1792 г. Мэтью Грегори Льюис путешествует по Германии, увлекается немецким фольклором. Здесь его благосклонно принимают и романтики, и виднейшие представители немецкой культуры.

В 1794 г. он получает пост атташе Британского посольства в Гааге и пишет свой первый роман «Монах», который издает анонимно. Задачу романиста, пишущего «готические» романы и повести, Льюис видел в том, чтобы заставить читателя участвовать в раскрытии тайны.

Роман «Монах» до сих пор считается одним из произведений, удачно использовавших различные модификации готического сюжета, тщательно продуманные и сконструированные части целого без видимых границ связи. Бдительность читателя усыплена полностью, ибо он не может предсказать дальнейшее развитие событий, а просто старается вместе с автором вникнуть в колорит эпохи, страны, национального характера и определенного типа религиозного темперамента.

В 1796—1800 гг. Мэтью Грегори Льюис избирается в английский парламент, пишет много пьес и стихов, знакомится с Байроном, Шелли, Скоттом. Среди известных произведений Льюиса – сборники «Ужасные повести» (1799), «Волшебные повести» (1802) и «Романтические повести» (1808).

В 1815 г. Мэтью Льюис занимается хозяйственной деятельностью на Ямайке: он совершенствует орудия труда на плантациях, отменяет рабство. По дороге в Англию писатель заболел желтой лихорадкой и умер в 1818 году.

О романе «Монах»

Роман «Монах» (1794) оказал сильное влияние на развитие готической литературы и романтизма. Структура романа Льюиса — главная тема с вариациями, своеобразный монтаж эпизодов и действующих лиц, поддерживаемых фигурой монаха Амброзио.

Главный герой в детстве был лишен родителей. Он попал в руки родственника, единственным желанием которого было не слышать о мальчике; с этой целью он отдал его своему другу, бывшему главе капуцинов. Аббат употребил все свои усилия, чтобы убедить мальчика, что за стенами монастыря нет счастья. И он полностью преуспел в этом. Сокровенным желанием Амброзио стало пострижение в ордене св. Франциска. Его наставники успешно вытравили в Амброзио те добродетели и бескорыстие, которые плохо подходили монастырю. В то время как монахи искореняли его добродетели и укрощали его эмоции, они способствовали и процветанию в нем пороков.

Образ Амброзио был не столь убедительным и драматичным, если бы не ирония автора. Как бы между прочим мы узнаем, что мать мальчика сбежала из дома свекра, недовольного браком сына, бросив ребенка на произвол судьбы. Амброзио, не зная своей матери, убивает ее, когда она становится на пути его любовных вожделений. Характер Амброзио усложняется. В герое разрастается мстительность по отношению к тем, кто препятствует осуществлению его намерений.

История монаха Амброзио сплетена с историей несчастной любви Лоренцо и Антонии, к которой примыкает история Раймонда и Агнес. В любом «готическом» романе любовная страсть всегда источник опасности. Любовные сцены Раймонда и Агнес содержат дополнительную напряженность и драматизм, так как они прерываются вставным эпизодом с призраком окровавленной монахини.

Разбуженная агрессия монаха служит своеобразным оправданием его индивидуальной активности, которая выражается в убийстве, насилии, инцесте. Агнес заживо похоронена под мрачными сводами подземелья в монастырском саду, в котором она встречалась с возлюбленным. Амброзио тоже зашел в тупик в решении психологических и нравственных задач, навязанных ему воспитанием в монастыре. В обоих случаях ужасное неизвестное обнаруживается в столкновении между индивидуальным бунтом плоти и несовместимыми с этим бунтом силами прошлого, укоренившимися в монастырском образе жизни.

История Раймонда и Агнес прерывается дважды: с появлением призрака монахини и властной настоятельницы монастыря. Завязка усложняется рационалистическим объяснением призрака. Влюбленные уверены, что он существует только в воображении суеверных людей, но призрак... оказывается реальностью, которая губит Раймонда. Удовлетворение вожделений Раймонда осложнено существованием сил, почти невидимых и неосязаемых, но препятствующих его счастью. Причем, внешнее объяснение неудач героя лежит на поверхности — он дерзнул похитить из монастыря девушку, следовательно (здесь уже за Льюиса говорит настоятельница), он совершает преступление против бога; бог против Раймонда, находящегося во власти иррациональных сил, которые ведут его по неправильному пути.

Сверхъестественные силы прошлого (в виде призрака окровавленной монахини), вызванные стремлением возлюбленных бежать, продолжают губительно воздействовать на судьбу героини. Недаром автор натуралистически точно передает психологическое состояние отчаяния заточенной Агнес, которая с трудом верит реальности страшного наказания: «Унылым взглядом я окинула это ужасное место: когда я вспомнила, что обречена провести здесь остаток моей жизни, сердце мое наполнилось горьким отчаянием. Я привыкла ожидать совершенно другого. Когда-то мои мечты были такими блестящими и такими красивыми! Теперь для меня все потеряно. В одну минуту я лишилась всего: друзей, утешения, общества, счастья. Я умерла для мира и его удовольствий».

Быстрые перемены в судьбе героев, даже одно и то же место действия, служащее в некоторых эпизодах счастливым прибежищем любовников, а в другом — мрачным обиталищем смерти, не исключение в «готическом» романе.

Как и Агнес, Амброзио с трудом верит внезапности, самой возможности своего падения, изменения своего положения. Двойственность лежит в основе его характера. Амброзио горд своими успехами, но, несмотря на все свои незаурядные способности, он не искушен в силе своих плотских вожделений и не знает, насколько плохо его прошлое отшельника, святого человека, идеала святости, подготовило его к возможности этого осознания.

Соблазнительная Матильда предлагает ему серию таких открытий себя самого. Она пробуждает в нем естественного здорового человека с естественными человеческими потребностями, и это пробуждение высвобождает его волю, сильную и цельную, подчиняющую себе все, в том числе и его плотские потребности.

Матильда открывает в Амброзио суть его натуры, она тактически верно распределяет свои силы для того, чтобы заставить Амброзио забыть свое общественное «я», воспитанное суровым монастырским укладом, отказом от жизненных удовольствий, усмирением плоти. Раскрывая глаза Амброзио на могущество, таинственность и необы чайную энергию, вырвавшуюся наконец наружу, она ужасается той пропасти, которая предстает в его естестве. Амброзио не останавливается перед страшным преступлением: гонимый жутким вожделением, преследуя невинную Антонию, он насилует ее в мрачном подземелье, не задумываясь убивает собственную мать. Теперь в основе его поступков — первозданная энергия животного, лишенного духовности и элементарной нравственной чистоплотности.

История Раймонда и Агнес, прерывающая рассказ о судьбе монаха, вносит вариации на тему любви. Эти герои в отличие от Амброзио рациональны, но хотят воспользоваться вмешательством иррациональных сил. Ожидая Агнес в одежде окровавленной монахини у выхода из монастыря, Раймонд к своему ужасу, обнаруживает, что обнимает призрак, в который не верил. Больной и разбитый, он становится предметом нежной любви призрака, аккуратно посещающего его в дни болезни.

Призрак замка Линденберг — это призрак родственницы Раймонда, давно умершей и требующей от него возвращения ее бренных останков в родной замок. Счастье Раймонда, его настоящее оказывается также тесно связанным с силами прошлого, правда, силами иррациональными, сверхъестественными. Таким образом, рациональное, объяснимое в знакомых контурах повседневных явлений, испытывает воздействие таинственных могущественных сил, препятствующих этому разумному очевидному. Но в то же время реальное настоящее выступает хрупким, ненадежным и даже чревато опасными последствиями.

Иррациональное зло вторгается в жизнь героев, образуя страшную атмосферу необъяснимых могущественных сил, управляющих миром и людьми. Эта посылка Льюиса чисто романтическая. Случайность — на смену предопределенности, алогизм — на смену логическому.

Герои вовлечены в круговорот непредсказуемых событий. Их неподготовленность, беззащитность усугубляет трагедию. Об их горе и страданиях никто не услышит. Некогда влиятельная племянница герцога де Медина — Агнес — бессильна вырваться из своей тюрьмы. Льюис мастерски воссоздает картину жуткого отчаяния, охватившего героиню. У нее на руках окоченевшее тельце умершего младенца, никто не слышит ее мольбы из этого жуткого подземелья, являвшегося уже не раз свидетелем тяжких преступлений. Она пытается представить себе радостные картины ожидавшего ее счастья с возлюбленным, но эти проблески вытесняются постоянными напоминаниями о настоящем. Главный акцент в этой сцене не на сострадании, не на соучастии в горе и несчастье героини, что характерно, скажем, для сентиментального романа, а на внезапности перемен в судьбе человеческой, внезапности, вызванной случайностью, жестокой, неумолимой и непреодолимой.

Схема «готического» романа, его архитектоника представлена здесь во всем блеске и великолепии. Действие развивается по принципу контраста. Яркая освещенность церкви сменяется темнотой летней испанской ночи, причудливыми, еле различимыми в темноте контурами улиц и роскошных вилл, арками и фасадами монастырей, соборов. Мрачный зловещий сон Лоренцо, проецирующийся на все последующие события, основную их логическую цепь, вытесняется вечерней светлой молитвой монахов. Сон выдержан в духе вульгарной мелодрамы, но он воспроизводит картину, в которой светлые эпизоды спасения трансформируются в страшные преследования, а лирические отступления о человеческой натуре и человеческом поведении отступают перед признанием иррациональных и мрачных сил тьмы.

Конец Амброзио — фантасмагорический полет над дикими ущельями, бурными потоками, безлюдными горами — символичен для романтического злодея. Растерзанного, исклеванного орлами и изъеденного насекомыми Амброзио уносит при свете молний и грохоте разбушевавшейся водной стихии бурлящий поток. Люцифер на службе монаха, проклятого людьми, показал себя достойным оппонентом. Открыв всю правду монаху, он честно предупредил его, что живым уйти из этого мрачного царства гор не удастся. Характерно, что монах, подчиняясь опять-таки своему привычному образу мышления и следуя выработанной линии поведения, хочет обратиться с молитвой к богу, хотя знает, что давно уже проклят им. Но дьявол называет его жалким лицемером, достойным именно такой смерти, и сбрасывает со скалы.

Страшный «готический» роман ужаса под пером Льюиса превратился в своеобразное произведение переходного этапа, включившее в себя лучшие черты английской готики, трансформировавшей и инонациональный опыт.

Внутренний конфликт, борьба героя с самим собой становится источником противоречивости человеческой натуры, причем не данной богом, а сделанной людьми. Диалектика души у героев Льюиса несколько превышает границы отведенного ей рационалистической философией контура. Злодей, разбуженный как бы адскими, дьявольскими силами, создан людьми, причем открытие этой истины идет параллельно с историей деградации личности, непомерного возрастания ее амбиций и желаний, удовлетворить которые не может даже сам дьявол. Можно предположить, что роман Льюиса явился в некоторой степени и прообразом темы «Шагреневой кожи» для Бальзака, пережившего длительный период увлечения «готическими», «черными» романами.