Противовоздушная операция войск Московского корпусного района в 1941 году

// // Интересное в сети //

В истории войск противовоздушной обороны самым выдающимся и значительным эпизодом, конечно же, является оборона Москвы 1941…42 годов. Опыт организации системы ПВО столицы Советского Союза того времени по-прежнему имеет огромную ценность, ибо он преподнес нам ряд важнейших уроков, которые актуальны и сегодня. Кроме того, изучение этих весьма интересных исторических событий имеет неоценимое познавательное и воспитательное значение.

Цикл «Стражи неба»

Глава I

К началу войны, в 1941 году, осознав всю опасность угрозы воздушного нападения, Правительство, Наркомат обороны и Генеральный штаб принимают ряд неотложных мер для усиления ПВО.

На специальном заседании ЦК ВКП(б), посвященному этому вопросу, Сталин подчеркнул: (цитирую): «Что касается войск противовоздушной обо¬роны, то здесь первоочередная задача – организовать надежное прикрытие наших промышленных центров, не дать противнику в случае войны уничтожить наш экономический потенциал. О том, как ведется работа в этом направлении, Наркому обороны с начальником Генштаба докладывать мне еженедельно» (конец цитаты). Подчеркнем, что все упомянутые постановления и решения в то время выполнялись неукоснительно.

Суровым испытанием для системы ПВО страны явилась битва за Москву в 1941 году. Система ПВО Москвы была приведена в готовность к отражению налетов к 18-00 23 июня 1941 года. И вот - начало войны.

170 дивизий вермахта, отмобилизованных и имеющих опыт войны на Европейском ТВД, нанесли сильнейший массирован¬ный удар по Советскому Союзу на фронте протяженностью около 3000 км. Враг атакует Прибалтику, Белоруссию, Украину, практически ежесуточно бомбардирует советские города. Взяты Минск, Барановичи, Радом. Обозначилось направление главного удара германской армии – на Москву

Великий русский, советский поэт Сергей Есенин много лет назад высказал очень верную мысль: «Лицом к лицу – лица не увидать. Большое видится на расстоянии». Поэтому именно сейчас, спустя более 60 лет с начала Великой Отечественной войны, стало совершенно очевидно, что первый шаг к Победе над фашистской Германией во второй мировой войне был сделан в конце 1941 года в полях Подмосковья, у стен столицы Советского Союза – города Москвы и в ее небе.

Принято считать, что битва за Москву началась 30 сентября 1941 года операцией германской армии (Вермахта) под условным наименованием «Тайфун». Однако захват столицы СССР изначально являлся ключевым политическим пунктом всего плана войны (план «Барбаросса»).

Напомним, что пограничные сражения сухопутных войск и в целом начальный период войны Красной Армией были проиграны, при этом – с большими потерями.

Войска Западного фронта, противостоящие группе германских армий «Центр», имевшей главной задачей захват Москвы, в первые же дни потерпели тяжелое поражение. Из 44 дивизий 24 были разгромлены полностью, остальные 20 дивизий потеряли от 30% до 90% сил и средств. Западный фронт оказался не в состоянии остановить врага и обеспечить необходимое время для полного сосредоточения и развертывания стратегических резервов и создания устойчивого фронта обороны.

Развернувшееся 10 июля 1941 года Смоленское сражение началось в исключительно невыгодных условиях для Советских войск. Несмотря на это, Смоленское сражение приняло для немецких войск напряженный затяжной характер, особенно во второй половине июля.

Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер в дневниках записал : «Командование противника действует энергично и умело. Его войска сражаются ожесточенно и фанатически…» Запись датирована 11 июля, т.е. менее трех недель после начала войны.

Г.К. Жуков этот период характеризует так: «…Шел второй месяц войны, а широко разрекламированное обещание Гитлера уничтожить в кратчайший срок Красную Армии, захватить Москву и выйти на Волгу сорвалась. Немецкие войска всюду несли большие потери».

После долгих колебаний Гитлер был вынужден 30 июля 1941 года отдать приказ: группе армий «Центр» прекратить наступление на Москву и перейти к обороне.

Таким образом, главным итогом Смоленского сражения, развернувшегося на фронте в 650 км и в глубину до 250 км, явился срыв расчетов гитлеровского руководства на безостановочное продвижение к Москве.

В свою очередь, этот же факт заставил верховное Германское командование пересмотреть концепцию плана «Барбаросса» и раньше намеченных планов начать воздушную стратегическую операцию по уничтожению Москвы в самый разгар Смоленского сражения, уменьшив силы и средства, запланированные для прикрытия своих войск.

Для осуществления этой операции в составе 2-го воздушного флота Германии (более 1600 боевых самолетов) заранее была создана специальная авиационная группа в составе 300 бомбардировщиков новейших типов: Хейнкель-111, Юнкерс-88, и Дорнье-215. Преобладающее большинство летчиков этой группы неоднократно бомбили столицы и крупные центры европейских государств, многие командиры экипажей были в звании «полковник», большинство имело высшие награды Германии.

Подготовка к этой операции велась буквально с первых дней войны: в тыл наших войск забрасывались специальные группы, оснащенные небольшими вращающимися прожекторами и переносными радиомаяками для обозначения направлений пролета немецких бомбардировщиков по заранее намеченным маршрутам налета на Москву.

Подготовка гитлеровской Ставкой массированного авиационного наступления на Москву на широком воздушном фронте от Северо-Западного до Южного операционных направлений не была и не могла быть неожиданной для командования и военного руководства СССР и командования Московской зоной ПВО.

Вспоминая эти дни, командир 1-го корпуса ПВО Д.А. Журавлев отмечал: «Успешная борьба с вражескими разведчиками не давала возможности командованию 2-го воздушного флота противника детальнее узнать характер построения противовоздушной обороны Москвы. Уничтожая воздушных разведчиков малыми силами, и в основном на дальних подступах к городу, вне зоны действия зенитной артиллерии, мы не позволяли неприятелю вскрыть наши боевые порядки».

А гитлеровцы в это время уже конкретно готовили воздушное наступление на Москву. 13 июля 1941 года командир 8-го авиакорпуса Люфтваффе генерал В. Рихтгофен высказал убеждение, что воздушные налеты на Москву, имевшую свыше четырех миллионов жителей, ускорят катастрофу русских. На следующий день, 14 июля, Гитлер сформулировал цель предстоящих бомбардировок Москвы: «Нанести удар по центру большевистского сопротивления и воспрепятствовать организованной эвакуации русского правительственного аппарата».

19 июля в директиве № 33 «О дальнейшем ведении войны на востоке» он уже конкретно потребовал: «…развернуть воздушное наступление на Москву…». Была определена и дата наступления. 20 июля командующий 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал А. Кессельринг провел совещание с командирами бомбардировочных соединений в связи с предстоящей воздушной операцией. Во исполнение директивы № 33 ответственным за организацию и проведение налетов был назначен командир 2-го авиакорпуса генерал Б. Лерцер. Ему были оперативно подчинены все авиагруппы, выделенные для бомбардировки Москвы. Это были достаточно большие силы: из пяти действовавших на восточном фронте авиакорпусов только 4-й не участвовал в налетах на Москву.

Ударным силам 2-го воздушного флота Германии противостояла система противовоздушной обороны столицы СССР в составе 1-го корпуса ПВО и 6-го истребительного авиационного корпуса ПВО, имевшего к 19 июня 1941 года, за два дня до начала войны, 11 истребительных авиационных полков.

Московской зоной ПВО в то время командовал генерал Громадин Михаил Степанович. Командиром 6-го ИАК был назначен полковник Климов И.Д., командующим истребительной авиацией ВВС МВО – генерал Сбытов. Командиром 1-го корпуса ПВО и одновременно начальником пункта ПВО Москвы являлся генерал-майор артиллерии Журавлев Д.А. Это были замечательные и профессионально грамотные командиры, огромна их заслуга в организации ПВО столицы и четких, слаженных боевых действиях летчиков и зенитчиков. В состав 1-го корпуса входили шесть зенитно-артиллерийских полков среднего калибра, 1 зенитно-пулеметный полк, 2 зенитных прожекторных полка, 2 полка аэростатов заграждения, 2 полка ВНОС, отдельный радиотехнический батальон ВНОС и ряд других подразделений.

Зенитно-артиллерийские полки среднего калибра занимали позиции в шести пространственных секторах относительно Москвы, прикрывая соответствующие сектора воздушного пространства. Каждый полк стопушечного состава обеспечивал трехкратное огневое воздействие по самолетам противника с высокой плотностью огня.

Зенитная артиллерия малого калибра и зенитные пулеметы использовались для усиления обороны Кремля, вокзалов, электростанций, аэродромов истребительной авиации, боевых порядков зенитной артиллерии СК и зенитных прожекторов. Позиции зенитных батарей размещались даже непосред¬ственно в городе - например, у Покровских ворот, на многих площадях, стадионах, в частности, на площади Коммуны, в лесопарковой зоне Москвы (Сокольники, Измайлово, Лосиный остров, Битцевский парк и в других местах). На крышах высотных зданий были установлены зенитные пулеметы и орудия малого калибра (например, на крыше здания концертного зала им. Чайковского на пл. Маяковского).

Для обеспечения стрельбы зенитной артиллерии и боевых действий истребительной авиации в ночных условиях подразделениями зенитных прожекторов была создана сплошная световая полоса глубиной 35-40 км, передний край которой был вынесен на 7-8 км впереди границы открытия огня.

Разведку воздушного противника и оповещение о нем осуществляли части ВНОС. Были созданы две полосы наблюдательных постов с удалением от центра города на 200-250 км и 100-150 км соответственно. Радиолокационные станции РУС-1 и английские MRU находились на рубеже Вязьма - Ржев. Одним из боевых расчетов этих станций командовал лейтенант Кисунько Г.В., будущий генеральный конструктор советской системы ПРО. Таким образом, на дальних подступах самолеты врага встречала истребительная авиация ПВО, на ближних - зенитная артиллерия и пулеметы, аэростаты воздушного заграждения.

20 июля командующий 2-м воздушным флотом Люфтваффе генерал-фельдмаршал А. Кессельринг, после совещания с командирами авиасоединений, прибыл на аэродром Тересполь и обратился к экипажам бомбардировщиков с таким призывом: «Мои авиаторы! Вам удавалось бомбить Англию, где приходилось преодолевать сильный огонь зениток, ряды аэростатных заграждений, отбивать атаки истребителей. И вы отлично справились с задачей. Теперь ваша цель – Москва. Будет намного легче. Если русские и имеют зенитные орудия, то немногочисленные, которые не доставят вам неприятностей, как и несколько прожекторов. Они не располагают аэростатами и совершенно не имеют ночной истребительной авиации. Вы должны, как это всегда делали над Англией, при благоприятных условиях, подойти к Москве на небольшой высоте и точно положить бомбы. Надеюсь, что прогулка будет для вас приятной. Через четыре недели войска победоносного вермахта будут в Москве, а это означает конец войне…»

Вот таким представлялась германскому командованию воздушная операция над Москвой. Последующие события показали, что это был жесточайший просчет Кессельринга.

Разумеется, о готовящемся в самое ближайшее время воздушном наступлении на Москву наше Верховное Главнокомандование знало.

21 июля И.В. Сталин провел в Ставке командно-штабную игру по отражению силами ПВО Москвы дневного воздушного налета противника на столицу с целью - определить его боевые возможности. Руководство игрой было поручено начальнику Генерального штаба Г.К. Жукову.

Вспоминая эту игру, Д.А. Журавлев писал: «Авторы разработки создали…сложную обстановку. Согласно их данным, воздушный противник пытался прорваться к Москве тремя большими группами, эшелонированными по высоте и времени. Мне с Климовым пришлось здорово потрудиться, организуя отражение настойчивых атак врага… Коротко подвел итоги начальник Генерального штаба Г.К. Жуков. Из его слов было ясно, что в основном мы со своей задачей справились. Затем И.В. Сталин сказал: - Завтра вы нам покажете отражение ночного налета. Однако второй игре на картах не суждено было состояться ни на следующий день, ни позже. Всего через несколько часов нам пришлось отражать налет на столицу не условного, а вполне реального противника.» В основном, Советское командование правильно оценило характер действий Люфтваффе.

Итак, свой первый и именно ночной массированный налет на Москву фашистская авиация начала ровно через месяц после начала войны. Этот налет начался в 22.30 в ночь с 21 на 22 июля 1941 года. Как выяснилось позже, налет был подготовлен весьма опытными военными специалистами Люфтваффе, квалифицированно и с высоким качеством. Он должен был, по замыслу, заложить основу успеха всей воздушной операции, с последующим, разрушительным для Москвы развитием.

Продолжим дальнейшее рассмотрение динамики первого налета: она драматична и поучительна, тем более что многие не знают этих событий.

В 21.00 посты ВНОС, расположенные на рубеже Рославль – Смоленск, передали информацию о наличии в воздухе большой группы вражеских самолетов. В 22.00 стало ясно, что на Москву движется более 200 тяжелых бомбардировщиков (222), по двум направлениям, на высотах от 3 до 7 километров, предварительно тремя-четырьмя эшелонами, с интервалом в 35-40 мин., по основному маршруту в створе Орша – Москва. В 22-07 в городе завыли сирены. Москвичи слышат по громкоговорителям четкий собранный голос диктора Всесоюзного радио Александра Уколычева, который трижды повторяет: «Граждане, воздушная тревога!».

В 22.29 прожектора осветили первые – головные цели и генерал Журавлев отдал приказ на ведение огня всеми огневыми средствами. Полковник Климов поднял в воздух истребители на перехват врага. На командный пункт ПВО города прибыли большинство членов ГКО во главе с И.В. Сталиным и командующий Московской зоной ПВО генерал Громадин.

Воздушные бои развернулись в световых прожекторных полях на рубеже Солнечногорск – Голицыно. Одним из первых в бой вступил командир эскадрильи 11-го иап капитан К.Н. Титенков. Определив в группе флагмана, он атаковал его, сразил сначала его бортстрелка, а затем поджег самолет. После гибели ведущего - лидера взаимодействие в группе вражеских самолетов нарушилось, подоспевшие наши истребители рассеяли строй фашистов и большинство из них, сбросив бесприцельно свой бомбовый груз и маневрируя, устремились назад, на запад, выходя из зоны огня. Кроме капитана Титенкова, уничтожившего самолет-флагман противника, в этом первом налете отличились летчики-истребители лейтенанты В.Д. Лапочкин, Л.В. Еремеев, Л.Г. Лукьянов, и многие другие, а также командир 120-го иап майор А.С. Писанко.

Этот подвиг отважного советского летчика не случайно был отражен к 50-летию Победы на памятной стеле, установленной в Москве на площади в Крылатском.

Однако другие группы, прикрываясь плотным огнем бортового оружия, продолжали полет к городу. В ожидаемую зону огня зенитной артиллерии они входили небольшими группами с разных направлений, эшелонировано по высотам. При этом плотность налета оставалась высокой, и генерал Журавлев принял решение и отдал приказ на ведение заградительного огня.

При ведении заградительного огня стрельба велась в ту часть пространства, где ожидалось появление самолетов с тем, чтобы на пути движения бомбардировщиков была создана сплошная огневая завеса. Такой режим огня не является прицельным и проводит к большому расходу снарядов, однако он позволял сорвать выполнение боевой задачи авиацией противника. Здесь расчет делался на то, что далеко не каждый экипаж вражеского бомбардировщика решится следовать по боевому курсу, если он видит на своем пути сплошную огневую зону из разрывов снарядов. Заградительный огонь производил ошеломляющее воздействие на экипажи вражеских самолетов, подавлял их морально, заставляя уходить с боевого курса, бесприцельно освобождаться от бомбового груза и отказываться от выполнения боевой задачи. Лишь одиночные самолеты прорывались через сплошную огневую зону, главным образом на флангах зенитно-артиллерийских полков, однако и их встретили сюрпризы, которых они не ожидали. Один из командиров вражеских воздушных кораблей фельдфебель Л. Хавигхорст так вспоминает первый налет: «…Горящий Смоленск являлся хорошим навигационным ориентиром. Четким белым штрихом просматривалась дорога Смоленск – Москва. Скоро мы увидели 10 – 20 прожекторов, создававших световое поле. Попытки обойти его не удались: прожекторов оказалось много и слева, и справа. Я приказал увеличить высоту полета до 4500 м и экипажу надеть кислородные маски… Когда наш самолет вплотную подлетал к Москве и мы собирались освободиться от бомбового груза, раздался взволнованный голос радиста: - Внимание, аэростаты! – Ты обалдел, послышалось в ответ, - мы же летим на высоте 4500!

Экипаж хорошо знал, что англичане не поднимали аэростаты выше 2000 метров, а здесь высота была, по крайней мере, удвоена… Я приказал сбросить бомбы и… мы повернули обратно».

Первый налет на Москву продолжался пять часов, и все это время ночное небо пересекали пулеметные трассы атакующих истребителей, наземных зенитно-пулеметных установок и зенитно-артиллерийских батарей малого калибра. А внешний контур города был высвечен лучами прожекторов и сполохами – вспышками от разрывов зенитных снарядов батарей среднего калибра.

Этот налет был успешно отражен. К Москве прорвались несколько самолетов, которые успели сбросить бомбы на город. В результате налета пострадало 792 человека (130 убито, 241 тяжело ранено), разрушено 37 зданий, возникло 1166 очагов пожара, повреждено 2 водовода, отдельные участки газовой и электросети, разбито до 100 км пристанционных железнодорожных путей и 19 вагонов с грузом. Несколько бомб упало на территорию Кремля, но они не нанесли существенных повреждений. Пострадали в первом налете, в основном, Ленинградский и Краснопресненский районы столицы. Потери авиации Люфтваффе составили 22 самолета (12 на счету летчиков-истребителей и 10 – на счету зенитчиков). Во время второго налета в ночь на 23 июля из 150 самолетов было сбито 15.

Враг бросал на Москву до 250 самолетов в одном массированном налете и нес при этом значительные потери в авиации (более 10% самолетов, участвовавших в налете, между тем как в рейдах на Лондон и Париж немцы теряли не более 3% машин). Наиболее крупные потери вражеская авиация понесла 29 октября 1941 г., когда из 100 налетавших самолетов было сбито 44. Лучшие бомбарди¬ровочные эскадры Люфтваффе были разгромлены под Москвой. Это были знаменитые эскадры, имевшие грозные названия «Кондор», «Гриф». Именно они бомбардировали европейские столицы, они стерли с лица земли испанский город Герника, английский Ковентри, бомбили Лондон и Париж. Эскадра «Кондор» потеряла под Москвой 70% своего боевого состава, другие эскадры – от 30 до 50%. Фактически это был провал единственной предусмотренной планом «Барбаросса» стратегической воздушной операции.

6 ноября 1941 года, когда на станции метро «Маяковская» проходило торжественное заседание, посвященное 24-й годовщине Великого Октября, на котором произносил речь Сталин, немцы направили на Москву 250 самолетов. Ни один из них к Москве не прорвался, а 34 самолета были сбиты.

Необходимо отметить исключительную важность события успешного отражения первого налета на Москву. Оно подняло и укрепило боевой дух войск и населения, явилось первой победой, одержанной над немецкой армией. Не случайно поэтому, что этот факт ежегодно отмечается не только ветеранами войск ПВО, но и руководством Москвы.

Это – частный итог, но очень важный: начальный – самый главный этап операции наступления на Москву был сорван. Днем 22 июля по радио был передан Приказ Наркома обороны И.В. Сталина № 0241, в котором была объявлена благодарность участникам отражения налета, как воинам ПВО, так и бойцам пожарных команд, подразделений местной противовоздушной обороны (МПВО) и милиции города Москвы. А по большому счету, в масштабах всей осенней кампании Великой Отечественной войны, Германия потерпела первое серьезное военное поражение стратегического масштаба.

Теперь о тактике действий немецкой авиации.

В целом, стратегическую воздушную операцию Люфтваффе можно разделить на 3 этапа.

Первый этап: 22 июля – 15 августа – массированные воздушные удары с целью разрушения важнейших объектов г. Москвы, денормализации жизни москвичей и работы предприятий города. Второй этап: 15 августа – начало октября – круглосуточное ведение систематических боевых действий, беспокоящие налеты мелкими группами и одиночными самолетами с целью изматывания сил ПВО, войск и населения города. Третий этап: непосредственно в период битвы за Москву: 2 октября – конец ноября – вновь массированные налеты на столицу.

Понеся значительные потери авиации в первые дни, немцы стали менять тактику налетов: шли то на больших, то на средних высотах разными по численности группами. На малых высотах враг не решился атаковать Москву, ибо командование Люфтваффе знало, что там их ожидают аэростаты воздушного заграждения, а также интенсивный массированный огонь МЗА и зенитных пулемётов.

До конца августа из 1700 бомбардировщиков, в общей сложности направлявшихся к столице СССР, смогли прорваться к городу не более 70.

С 21 июля по сентябрь 1941 г. немцы провели 36 налетов (в основном ночью), в которых участвовало 4212 самолетов. К Москве прорывались единицы, но существенного ущерба они не нанесли. А ведь это были опытные немецкие асы, бомбившие европейские столицы.

Начиная с 30 сентября (т.е. с началом первого этапа немецкого наступления на Москву – операции «Тайфун») немцы основные силы Люфтваффе бросили на поддержку своих наземных войск на поле боя. В связи с этим налеты на Москву несколько ослабли и даже на некоторое время прекратились. Но с приближением вермахта к московским предместьям удары по городу с воздуха вновь усилились. Начались и дневные налеты, растянутые по времени до 5-8 часов каждый, мелкими группами, на высоте 8-10 км, причем бомбардировщики шли под прикрытием истребителей. Противник стал выделять специальные группы самолетов для подавления ЗА и блокирования аэродромов ИА ПВО. За октябрь-ноябрь на Москву было совершено 72 налета (30 днем), к городу прорвалось не более 100 самолетов. Увеличились также трудности с оповещением города о приближении самолетов. Это было связано с тем, что посты ВНОС были вынуждены отходить ближе к Москве, вместе с войсками. Запас времени на оповещение существенно уменьшился, поэтому сигналы воздушной тревоги иногда стали запаздывать, что, конечно, приводило к дополнительным потерям.

Советское командование правильно оценило характер действий Люфтваффе в первых налетах на Москву. Несмотря на то, что немцы продуманно и грамотно организовали налеты, эти особенности, исходя из опыта войны в Европе и начального периода Великой Отечественной войны, не оказались неожиданными: такой состав сил и построение авиационных групп противника достаточно точно были смоделированы при проведении командно-штабной игры 21 июля 1941 года, что обеспечило весьма организованное отражение первого и последующих ударов вражеской авиации.

Цикл «Стражи неба»

Глава II

Боевыми действиями зенитчиков - артиллеристов и пулеметчиков руководил начальник артиллерии 1-го корпуса ПВО полковник Лавринович. Командиры участвовавших в отражении налета зенитно-артиллерийских полков майоры Кравцов, Кикнадзе, Райнин, Афанасьев немедленно реагировали на указания Лавриновича, проявляли боевую инициативу и уверенно управляли боевыми действиями подчиненных им батарей.

Высокое огневое мастерство проявил личный состав батарей, которыми командовали старший лейтенант Клец, лейтенанты Турукало, Осауляк, Терещенко, расчет отделения ПУАЗО-3, которым командовал младший сержант Шапиро и красноармейцы этого расчета Ефремов, Королев, Нейштадт и другие.

Мужество и отвагу проявили «нестреляющие» расчеты 1-го прожекторного полка майора Волкова. Расчет ефрейтора Петикова не выпускал из светового луча бомбардировщик противника, обеспечив тем самым его обстрел зенитчиками, хотя в это время второй фашистский самолет буквально забрасывал позицию прожектористов зажигательными бомбами.

Один из освещенных бомбардировщиков направился по лучу на прожекторную станцию сержанта Левина, расположенную на крыше здания, обстреливая ее из крупнокалиберного пулемета, однако прожектористы не погасили и не отвели в сторону луч, продолжали ослеплять экипаж самолета. Потеряв ориентировку, самолет врезался в землю недалеко от станции.

В этих подвигах – большая заслуга начальника прожекторных войск полковника Сарбунова, умело и четко управлявшего их боевыми действиями.

В этом первом, очень плотном налете немецкой авиации, действовавшей в достаточно узком секторе, на один сбитый самолет противника потребовалось 14 самолетовылетов и 2 боя. Однако статистика всей войны в дальнейшем показала, что на один сбитый самолет врага тратились в 1941 году – более 200, в 1943 году – 155, в 1945 году – 53 самолетовылетов.

Как видим, затраты не меньшие, чем на заградительный огонь зенитной артиллерии (29 тыс. снарядов и 130 тыс. патронов для ЗП). Однако, несмотря на это, Москва сильно не пострадала, жертв среди ее населения было относительно мало. Поэтому здесь следует сделать оценочный вывод: что дороже? Количество самолетовылетов и сбитых самолетов, а также выпущенных снарядов или цена предотвращенного ущерба городу? При этом мы должны понимать, что любая война – явление разрушительное и дорогостоящее. Конечно же, эффективность средств ПВО оценивается, прежде всего, ценой предотвращенного ущерба. Главное – не дать возможности противнику выполнить боевую задачу. Упомянутые показатели определяются общей подготовленностью государства к войне, а именно подготовленностью политической, экономической и военной. Последний же фактор определяется уровнем и качеством оперативно-тактической подготовки командного состава и боевой выучкой остального личного состава.

Несмотря на определенные недостатки, эти важнейшие показатели у воинов противовоздушной обороны столицы СССР оказались весьма высокими, особенно морально-политические качества (гораздо более высокими, чем у многих немецких летчиков), а это определило и их боевую самоотверженность.

Воздушный противник в первую очередь стремится блокировать аэродромы истребительной авиации, подавить огневые позиции зенитной артиллерии и др. средства ПВО. Во время этого боя весь личный состав частей и подразделений ПВО испытывал сильнейшее психологическое и физическое напряжение, под грохот разрывов и свист падающих бомб. Немцы, кроме авиабомб, сбрасывали с самолетов пустые продырявленные металлические бочки, которые при падении с высоты издавали душераздирающий свист и вой. Это делалось с целью психологического воздействия на войска и население. Покажем эту напряженную динамику боя на примере боевой работы зенитной артиллерийской батареи среднего калибра, где эту динамику испытывал на себе весь личный состав, от командира батареи до рядового бойца.

Часто эти бои по отражению налетов были настолько ожесточенными, что и в пригородной зоне, и в самой Москве стоял оглушительный грохот от массированной стрельбы зенитной артиллерии, который порой сливался в сплошной рев. Стволы орудий раскалялись и с них слетала даже огнеупорная краска. Особенно высокую физическую нагрузку испытывали заряжающие зенитных орудийных расчетов, поэтому их всегда отбирали из наиболее физически сильных и выносливых бойцов. Он должен поднять унитарный патрон из устройства, которое называется «механический установщик взрывателей» (МУВ), где по сигналам прибора управления устанавливается временная задержка дистанционного взрывателя. Этот унитарный патрон калибра 85 мм весит около 15 кг. Заряжающий поднимает боеприпас, досылает его рукой в казенную часть ствола и после закрытия затвора по команде производит выстрел. После окончания отката ствола и выброса стреляной гильзы он снова принимает унитарный патрон и повторяет все те операции, о которых я говорил. (Особенно это трудно, когда ствол орудия задран вверх).

И все это десятки раз, без малейшей передышки, с тем чтобы обеспечить максимальный темп стрельбы зенитной батареи, особенно при ведении заградительного огня. За один эпизод боя по отражению налета, за 10 минут при скорострельности орудия 20 выстрелов в минуту заряжающий перекидывал через свои руки приблизительно 200 снарядов, т.е. около 3000 кг. При отражении 1-го налета все батареи ЗА среднего калибра израсходовали 29 тыс. снарядов.

Вот это только один пример такой динамики. Кроме того, все зенитчики сознавали свою высочайшую ответственность перед народом, перед москвичами. Они были едины с ними, как и весь советский народ, и его руководство, в то грозное время. Тогда все действовали под едиными лозунгами: на фронте – «Наше дело правое, победа будет за нами», а в тылу - «Всё для фронта, всё для победы». Все воины московской зоны ПВО понимали, что если пропустишь самолет к Москве, значит - полторы-две тонны бомбового груза вражеского самолета упадет на город – а это гибель и страдание людей, это огромные разрушения и материальный ущерб.

Мы говорили уже о трех этапах воздушной операции немецкого командования и упомянем о них еще ниже. В связи с этим, следует опять вернуться к тем боям и сражениям, которые развернулись на сухопутных фронтах и в целом определили как действия германской авиации, так и организацию противодействия ей со стороны противовоздушной обороны столицы.

В конце июля упомянутые ранее контрудары и наступательные действия советских войск на Бобруйск, в других местах, не получили широкого развития. Переходом их с 10 сентября к обороне закончилось огромное по размаху и напряжению Смоленское сражение, сорвавшее стратегические расчеты гитлеровского командования на безостановочное продвижение к Москве. В то же время, немецкая авиация не прекращала налеты на столицу СССР, постоянно меняя схемы построения эшелонов, их количественный состав и тактику боевых действий летчиков, в особенности при входе в зону сплошного зенитно-артиллерийского огня. В целом же общее количество бортов в каждом налете стало меньшим. Во-первых, это было связано с большими потерями, понесенными в июле – августе, во-вторых, с необходимостью в период перегруппировки немецких войск для нового наступления, не дать Красной Армии пополнить поредевшие соединения и части. Исходя из этого, часть немецких бомбардировщиков была нацелена на районы и магистрали, обеспечивающие пополнение Красной Армии на дальних подступах к Москве, и не только: именно в этот период, в соответствии с Решением ГКО от июля 1941 года была организована эвакуация заводов, прежде всего - оборонного значения на Урал, в Сибирь и Среднюю Азию. Поэтому железнодорожные магистрали работали исключительно напряженно как в сторону Запада, так и в сторону востока. Оборона магистралей Московской зоной ПВО осуществлялась постоянно как летчиками 6 ИАК, так и наземными зенитными средствами: «кочующими группами», пулеметно-артиллерийскими засадами, бронепоездами и отдельными платформами с зенитно-пулеметными установками, прицеплявшимися к поезду в голове и хвосте эшелонов.

Поэтому отметим огромную заслугу Московской ПВО в том, что фронт получал своевременно резервы, боеприпасы, технику. Одновременно сохранялось и заводское оборудование, эвакуируемое на восток. А через Московский железнодорожный узел проходило до 40% эвакуируемого оборудования из западных районов страны.

Таким образом, зона боевых действий, воздушных боев и сражений приобрела размах по глубине от линии фронта до границ Москвы. Бои велись практически круглосуточно: и днем, и ночью. Летчики поднимались в воздух ежедневно пять-семь раз, образно говоря, работали на износ. Во взаимодействии с летчиками разили огнем врага артиллеристы-зенитчики 7-й и 13-й отдельных бригад ПВО Западного фронта, зенитные полки и дивизионы Калининского и Тульского бригадных районов ПВО. Зенитно-пулеметные роты и взводы Московской зоны ПВО, расположенные на узловых железнодорожных станциях, не давали фашистским летчикам возможности уничтожать прицельно пути, стрелочные механизмы, другие станционные сооружения, эшелоны с войсками и техникой. По фронту зона воздушных и противовоздушных схваток протянулась от Калинина до Тулы.

И все же главной задачей была – предотвратить прорыв бомбардировщиков врага к Москве. А налеты продолжались. В боях этого периода по отражению и срыву операции Люфтваффе особенно отличились летчики, совершившие ночной воздушный таран вражеских бомбардировщиков: старший лейтенант Петр Еремеев – 29 июля и младший лейтенант Виктор Талалихин – 7 августа 1941 года. 10 августа в небе Москвы лейтенант А. Катрич впервые в истории авиации совершил высотный воздушный таран, атакуя новейший бомбардировщик «Дорнье-217» на высоте 10 тыс. метров.

История Великой Отечественной войны показала, что фашистские летчики ни разу не использовали такой боевой прием, как таран. И вообще, в большинстве случаев, в особенности во второй половине войны, германские истребители уклонялись от воздушного боя, если не имели превосходящего количественного преимущества.

Храбро сражались и другие летчики 6-го авиакорпуса ПВО. Нельзя не вспомнить, что уже с первых дней войны таран применили также летчики А. Бутелин, И. Иванов, Д. Кокорев, П. Рябцев, П. Харитонов, С. Здоровцев, М. Жуков, С. Гошко, Б. Ковзан и многие другие. Всего в небе Москвы летчики применили таран более 30 раз, в преобладающем большинстве оставшись сами живыми и сохранив свои самолеты.

Надежную преграду вражеским самолетам создавали и наземные средства ПВО столицы. О многих таких фактах уже сказано. Однако следует добавить и о таком «тихом» вооружении ПВО, как аэростаты воздушного заграждения (АЗ). Всего за время воздушной операции против Москвы отмечены 92 случая столкновения вражеских самолетов с тросами аэростатов заграждения. Первые два из них были уничтожены в ходе второго налета на Москву. Отличились командир расчета сержант И. Губа и моторист красноармеец А. Гусев. В августе на трос аэростата сержанта Ф. Самойлова налетели два фашистских самолета.

А всего за время воздушной битвы за Москву официально зарегистрировано (т.е. остатки самолетов найдены) уничтожение 7 и серьезные повреждения 12 бомбардировщиков врага с помощью аэростатов. В дальнейшем неоднократно было установлено, что часть из налетевших на тросы АЗ самолетов упали у линии фронта и за ней, не долетев до своих аэродромов.

Дополнить рассказом о постах ВНОС: оптические приборы, звукоулавливатели («слухачи»), средства связи. Радиолокационных станций в то время еще было немного, радиолокация делала в то время свои первые шаги, и они использовались для обнаружения самолетов на дальности 100…120 км, располагались они на рубеже Вязьма - Ржев.

В общей сложности, за первый этап стратегической воздушной операции, т.е. в июле-августе, вражеская авиация, рвавшаяся к Москве, потеряла около 200 бомбардировщиков. Гитлер был вынужден перебросить под Москву с Запада и других фронтов еще до 100 самолетов.

На втором этапе операции, с 15 августа до начала октября, несмотря на то, что в воздухе велись только систематические боевые действия, 2-й воздушный флот Люфтваффе потерял также около 200 самолетов.

Однако весьма важным следует считать тот факт, что за первые два этапа воздушной операции гитлеровцы лишились многих, очень многих опытных летчиков, имевших более чем двухлетний опыт преодоления противовоздушной обороны и нанесения точных ударов по объектам в сложной боевой обстановке.

Третий этап стратегической воздушной операции день в день совпал с началом генерального наступления на Москву сухопутных войск группы армий «Центр» - т.е. с операцией «Тайфун». К этому времени 2-й воздушный флот Люфтваффе был значительно усилен передачей ему большого количества самолетов различных типов. Теперь уже налеты бомбардировщиков были спланированы под прикрытием истребителей сопровождения Ме-109 и Ме-110.

Зона боевых действий противостоящих сторон в воздухе вновь заняла весь объем пространства от линии фронта до Москвы. Воздушные бои, бомбардировочные и штурмовые действия авиации велись практически круглосуточно, особенно в октябре. Если за первый и второй этапы воздушной операции (с июля до 1 октября) общее число самолетовылетов противника было 4212, то в третьем этапе с 1 октября до середины ноября оно составило 3981. Если в первый и второй этапы на Москву было совершено 36 массированных налетов – ночных, то в октябре – ноябре число налетов составило 72, т.е. вдвое больше, из них 30 были проведены днем, с мощным прикрытием истребителей сопровождения. За эти два месяца непрерывных воздушных атак к городу прорвались 100 самолетов, но даже и теперь эта цифра составила всего лишь 2,5% от общего числа входивших в зону сплошного зенитного огня.

К этому, начальному этапу операции «Тайфун» следует отнести такой факт: незадолго до ее начала Гитлер в беседе с послом Японии заверил его, что вскоре Москва будет взята Германской армией, а ее основные государственные и военные объекты будут разрушены Люфтваффе. Однако, несмотря на эти заверения Гитлера, Япония в войну вступать не спешила. А вскоре советский разведчик Рихард Зорге прислал в Москву сообщение о том, что Япония в 1941 г. в войну не вступит. Так что японцы внимательно следили и за результатами налетов, и за развитием операции «Тайфун», в ходе которой самое активное, причем очень результативное, участие приняли войска Московского корпусного района ПВО.

К 1 декабря 1941 года операция «Тайфун» ожидаемых результатов не достигла. Захлебнулась окончательно и стратегическая воздушная операция, преследовавшая цель – стереть с лица земли столицу СССР город Москву.

В декабре немецкая авиация совершила только 14 налетов на Москву, из них два – днем, общим числом в 200 самолетовылетов. Из них гитлеровцы потеряли 91 самолет, к городу прорвались 9 самолетов (4,5% от общего числа). Но их пилотировали уже не те мастера, что были в начале операции, и ущерб городу был нанесен весьма незначительный.

Надо прямо отметить: участие Московского корпусного района ПВО в отражении ударов третьего этапа немецкой стратегической воздушной операции на фоне отражения генерального наступления группы армий «Центр» фон Бока (операция «Тайфун») было очень сложным и напряженным. В этот период значительные силы 6-го ИАК ПВО и 1-го корпуса ПВО по приказу Ставки отвлекались для нанесения ударов и препятствия прорыву головных танковых и механизированных соединений гитлеровцев по всему протяжению Калининского, Западного и Воронежского фронтов от Калинина до Тулы. Из состава 1-го корпуса ПВО изымались, зачастую безвозвратно, значительные силы и средства и передавались в армии и соединения этих фронтов.

И все же, несмотря на это, за весь период с июля 1941 года по январь 1942 года войска Московского корпусного района ПВО на подступах к Москве и над самой столицей уничтожили 952 самолета и свыше 130 подбили. Отразили 122 налета, в которых участвовало свыше 8 тысяч самолетов противника. Из этого числа к городу прорвались лишь 229 самолетов, что составило около 3% от их общего количества.

2-й воздушный флот Германии за это время потерял более 60% своего начального состава, резко снизилась его эффективность в выполнении задач непосредственной поддержки наземных войск, наступающих на Москву. А главное, – захват или разрушение Москвы откладывались на неопределенное время.

Характерны результаты исследований и выводы немецкого публициста и историка К. Рейнгардта, отмечавшего, что действия ПВО Москвы: «…перечеркнули желания Гитлера при помощи авиации сровнять Москву с землей… И действительно, противовоздушная оборона Москвы была такой сильной и хорошо организованной, что немецкие летчики считали налеты на русскую столицу более опасным и рискованным делом, чем налеты на Лондон».

Новые материалы интернет-журнала "Нано Дайджест":

Наноэлектроника. Уходящий 2011 год оказался не менее плодотворным на различные интересные инновации в области нанотехнологий, чем предыдущий.

Что такое нанотехнологии. Появившись совсем недавно, нанотехнологии все активней входят в область научных исследований, а из нее – в нашу повседневную   жизнь. 

Нанороботы. Современная наука и инженерия нуждаются в помощи роботизированной техники для решения различных задач.

Нанотехнологии в медицине. Идеи современной наномедицины были упомянуты еще Ричардом Фейнманом в его знаменитой лекции «Там внизу есть много места» в 1959 году.