«Положение России описывается альтернативой: инновации или деградация», - Чубайс

// // Бизнес-персоны //

Генеральный директор «Роснано» Анатолий Чубайс в интервью немецкой газете Handelsblatt рассказал о том, в чем отличие подходов Дмитрия Медведева и Владимира Путина к инновациям, как можно сочетать сырьевую и инновационную экономику и почему Россия занялась нанотехнологиями именно сейчас.
 


Об инновациях в России. Это ключевой политический лозунг. Отношение к нему разное, к сожалению — не всегда положительное. Часто мы видим скептицизм и неверие. Но сейчас для России это не просто лозунг,  а абсолютная необходимость. Россия сейчас в положении выбора: инновации или деградация.

О нефти и инновациях. От нефти и газа России отказываться не стоит — на них есть устойчивый спрос, зачем его сворачивать? Но эти секторы могут и должны стать драйверами инноваций. Сейчас «Роснано» ведет серьезные проекты с «Лукойлом» и «Газпромом». Поэтому добыча ресурсов и инновации — не взаимоисключающие факторы, а могут развиваться вместе.

Российская интеллигенция и скептицизм. Проблема не в том, что кто-то возражает, проблема в скептицизме. Иногда в отторжении: «да несерьезно все это», или «конечно хорошо бы, но ничего вы не сделаете, через год передумаете, через пять лет забудете». Я думаю, что здесь очень глубокие корни. Если пойти совсем глубоко в российскую историю, то нужно сказать, что основным двигателем модернизации является конечно же техническая и инженерная интеллигенция. А отношения интеллигенции и власти в России всегда были сложными. Интеллигенция всегда считала себя отдельным институтом и всегда чуть со стороны и чуть скептически относилась к власти — как к советской, так и к демократической. Интеллигенция не рапортует и не подчиняется командам «направо-налево». У нее есть собственное виденье. И я считаю, что важнейшая задача власти — убедить, вовлечь, доказать, что она говорит всерьез. Мне кажется, что это возможно. В Силиконовой долине, как известно, основным драйвером были заказы министерства обороны. В России — тем более.

Медведев и Путин: синергия в инновациях. Если затронуть любимую тему журналистов — Медведев или Путин — то надо признать, что у Медведева есть отличие поколенческое. Это очень важно. В этом смысле я даже по себе чувствую — я старше. Он — моложе. Он немножко другой. Для него тема модернизации и в глобальном, и в личностном смысле, с iPad, iPhone и twitter, в котором он ежедневно — она очень органична, она не придумана, она абсолютно органична для человека его поколения. И это — позитив. Но зачем терять тот позитив, который есть у поколения Путина — и тот, который есть у поколения Медведева. Их можно пытаться сталкивать и показывать: «этот — плохой, этот—хороший». А можно, наоборот, пытаться находить баланс благодаря тому поколенческому отрыву, который между ними есть.

Модернизация экономическая и политическая. В теме модернизации есть экономическая модернизация, и есть политическая модернизация. Нужна и та и другая. Начать экономическую модернизацию в тех условиях, которые есть сегодня в России, не только можно, но и нужно. Возможности есть, в том числе и в нашей работе в «Роснано». У нас уже почти сто проектов на десять миллиардов долларов CAPEX'ов, с тысячами рабочих мест и целыми новыми отраслями. В то же время мне ясно, что начать экономическую модернизацию без политической можно, а закончить нельзя. Политическая модернизация в нашей стране — это независимость судебной системы, политическая конкуренция, без которых невозможно победить коррупцию, которая, в свою очередь, является тяжелейшим тормозом для развития инновационной экономики.

Коммерциализация разработок.  Исследования есть, внедрения нет. У этой проблемы есть очень глубокие корни, в том числе ментальные. Что касается последних двадцати лет, я считаю, что страна оказалась на таком историческом развороте, что была вынуждена решать задачи более жизнеопределяющие. Первые десять лет она потратила на то, чтобы построить рыночную экономику, которой в стране не было. Тогда было не до инноваций. Тогда вопрос стоял иначе: возврат к коммунизму или строительство рыночной экономики. Вторую половину этого срока она потратила на то, чтобы отойти от края по уровню жизни, отойти от массовой бедности и нищеты. В конце девяностых годов зарплата была доллар в день. Сегодня — двадцать долларов в день.