Процессы ценообразования в нефтегазовой отрасли

// // Интересное в сети //

Нефть и газ заслуженно считаются богатствами страны. Значение их определяется суровыми климатическими условиями России, а также высокой долей прибыли нефтегазового комплекса в ее общем объеме (в 2000 г. составившей две трети). Основная часть прибыли - природная рента. Согласно Закону РФ "О недрах", недра и содержащиеся в них полезные ископаемые являются собственностью государства. Следовательно, рента - его доход как собственника. Но это не означает, что она должна полностью изыматься у нефтегазовых компаний в федеральный бюджет. В целях возрождения экономики возможно совместное управление огромными рентными доходами, имея в виду государство и нефтяные и газовые компании. Полезен был бы и компромисс на основе осознания общности долгосрочных интересов. В любом случае обязательное условие заключается в прозрачности финансовых потоков, доступности и полноте информации о них для общественности.
Рассмотрим состояние финансовых потоков в нефтяной промышленности, используя информацию Госкомстата РФ, большая часть которой опубликована в сборниках "Социально-экономическое положение России" за соответствующие годы. Данные за 2001 г., отсутствовавшие к моменту подготовки статьи, экстраполированы на основе статистики за предыдущие годы или за январь - ноябрь 2001 г.
    
    Количественные оценки структуры цен на продукцию нефтегазового комплекса (на внутреннем рынке и при экспорте) и соответствующих финансовых потоков. В табл. 1 отражены цены и затраты на добычу и реализацию сырой нефти. Заметим, что, как в официальных публикациях Госкомстата, так и иных статистических документах, параметры, определяющие ее цену на внутреннем рынке ("цена производителей", "цена приобретения", "выпуск в фактических ценах"), обычно неустойчивы (пересматриваются из года в год, могут за год измениться в несколько раз), неоднозначны (разные источники дают разные цифры), нередко отражают неуловимое на практике содержание. Причина состоит в том, что большая часть сырой нефти, используемой внутри страны, не является конечным продуктом, реализуемым на конкурентном рынке, а передается на нефтеперерабатывающие предприятия по трансфертным ценам внутри одной вертикально-интегрированной компании, часто с промежуточной продажей формально независимой компании, зарегистрированной в оффшорной зоне.
    
    Нефтяная промышленность принадлежит 13 крупным компаниям. Поэтому внутренняя цена сырой нефти для нашего народного хозяйства - это нечто виртуальное, не имеющее объективной экономической основы. Она может за несколько месяцев возрасти в 5 раз, когда цены на нефтепродукты повышаются более быстрыми темпами, чем общая инфляция (конец 1998-го - 1999 г.). В других случаях цена может в 5 раз снизиться, демонстрируя, какие излишние запасы нефти скопились из-за ограничения экспорта по соглашению с ОПЕК (февраль 2002 г.).
    
    Объективными параметрами являются мировые (экспортные) цены нефти и нефтепродуктов, а также затраты на добычу, переработку, транспортировку нефти и реализацию нефтепродуктов (затраты на реализацию, правда, подвержены значительному воздействию монополизации на региональных рынках). Нами приведены оценки за 2000 - 2001 гг., но данные 2000 г. более надежные. Главное, что обращает на себя внимание, - огромный разрыв в доходности экспортирования сырой нефти и использования ее для внутренних нужд (переработки и реализации нефтепродуктов), явно противоречащий представлениям о неизбежном выравнивании экономики. В 2000 г. выручка от экспортируемой тонны нефти составляла 180 долл. Направленная же на переработку с последующей реализацией основных продуктов (бензина, дизельного топлива и мазута) на внутреннем и внешнем рынках, она даст только 132 долл. (не считая того, что 20 долл. затрачивается на саму переработку). Это неравновесие поддерживается "естественным ограничением" экспорта - пропускной способностью нефтепроводов и, кроме того, мерами государства с целью загрузки перерабатывающих мощностей и удовлетворения внутренних потребностей в нефтепродуктах.
    
    Бензин и дизельное топливо можно перевозить цистернами через соседние страны. Поэтому для обеспечения необходимых объемов внутренних продаж цены (за вычетом НДС и акциза) должны быть близки к экспортным (за вычетом экспортной пошлины). Это условие учитывается при установлении ставок акциза и пошлины (табл. 2).
    
    В табл. 2 официальные данные о ценах и объемах реализации основных нефтепродуктов переводятся в суммы годовой выручки фирм, занимающихся их реализацией (на основе цен приобретения и объемов экспорта), и нефтеперерабатывающих предприятий (на основе цен производителей). Последняя строка таблицы содержит расчетные цены сырой нефти, поступающей на нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ), получаемые как разность между ценой реализации основных нефтепродуктов и стоимости, добавленной переработкой нефти к ее стоимости "на входе". Заметим, что расчетные цены (1927 руб./т в 2000 г. и 2030 руб./т в 2001 г.) оказались значительно ниже, чем официально публикуемые Госкомстатом РФ цены приобретения нефти (среднегодовые величины) - около 3300 руб./т в рассматриваемые годы.
    
    Цены приобретения фиксируются Госкомстатом по рыночным продажам нефти (обычно с участием фирм, не зависимых от крупных нефтяных компаний), которые, по оценкам специалистов, составляют лишь несколько процентов от общего объема сырой нефти, поступающей на отечественные НПЗ. Поэтому не удивительно, что они значительно отличаются от наших расчетов, отражающих работу крупных вертикально-интегрированных компаний. В то же время госкомстатовский показатель производства товаров и услуг для нефтедобывающей промышленности в 2000 г. в расчете на 1 добытую тонну нефти равен 2088 руб./т, что близко к нашему показателю стоимости нефти, поступающей на НПЗ (1927 руб./т), рассчитанному исходя из реализации основных нефтепродуктов.
    
    Рассматривая данные табл. 3, можно заметить разницу, во-первых, между ценой производителей основных нефтепродуктов (выручка НПЗ) и их реализацией на внутреннем и внешнем рынках и, во-вторых, между реальной средней ценой продажи сырой нефти на внутреннем рынке и затратами на ее добычу и реализацию (оценки для 2000 г.). Данные потоки в статистике не квалифицируются ни как прибыли вертикально-интегрируемых компаний, ни как затраты на реализацию продукции.
    
    В 2001 г. первый из этих потоков сократился до 30 млрд. руб. или 1 млрд. долл., но все же остался достаточно значительным. Второй, видимо, в основном контролируется крупными нефтяными компаниями и, по существу, является их прибылью. В частности, расходы на транспортировку нефти внутри страны входят в затраты на ее добычу и реализацию.
    
    Заметим, что реальная (по нашему мнению) цена приобретения нефти оказывается на 80% выше, чем себестоимость ее добычи, т.е. рентабельность к себестоимости составляет 80%. Как уже отмечалось, фиксируемая Госкомстатом цена приобретения намного превышает среднюю цену реализации нефти на внутреннем рынке. Иными словами, рентабельность к себестоимости составляет 190%.
    
    Однако сумму прибыли, полученную в 2000 г. нефтяным комплексом, можно определить по величине налога на прибыль (171, 4 млрд. руб.), названной в материалах, представленных Министерством финансов Государственной Думе в мае прошлого года. Судя по уплаченному налогу, сумма прибыли составляет 490 млрд. руб. Поскольку доход от экспорта сырой нефти и прибыль НПЗ составляют 463 млрд. руб., второй финансовый поток официально скорее всего не фигурирует как прибыль.
    
    В 2000 - 2001 гг. мировые цены нефти были очень высокими, и экспортный доход соответственно составлял 110и 72 долл. на 1 т. Наше налоговое законодательство рассматривает экспортный доход как прибыль с соответствующей уплатой 35%-ного налога. Остальные 65% дохода остаются в распоряжении нефтяных компаний. В табл. 4 сгруппированы четыре финансовых потока.
    
    Справочные цены на нефть. Выше были названы два разрыва между ценами производителей и ценами приобретения (на внутренних рынках) сырой нефти и нефтепродуктов. По мнению экспертов, значительная часть соответствующих двух потоков финансовых средств, получаемых нефтяными компаниями или фирмами-посредниками, не фигурирует в качестве налоговой базы. Вопрос о том, какая сумма налогов при этом недоплачивается, требует специального изучения.
    
    Часто трудно различить действия с нарушением закона ("теневые" операции) и использование несовершенства в системе законодательства, приводящее к деструктивным экономическим результатам и несправедливому распределению доходов. Например, крупные вертикально-интегрированные компании манипулируют трансфертными ценами или продают сырье по заниженным ценам формально независимым посредническим фирмам, зарегистрированным на территориях, администрации которых имеют право снижать налоговые ставки. Это, согласно Налоговому кодексу, свободные экономические зоны и закрытые административно-территориальные образования. Затем фирмы-посредники продают сырье по более высокой цене (возможно, той же компании, у которой его купили).
    
    Требуется усилить внимание статистических органов к измерению расходов на посредническую и связанную с ней деятельность, совершенствовать законодательство, обеспечивающее надежный контроль за доходами и расходами экономических агентов, их большую финансовую прозрачность и улучшение механизмов налогообложения. Важно использование опыта Великобритании и Норвегии, где базой для исчисления налогов служат справочные цены. Они рассчитываются как усредненное значение цены по тем сделкам между независимыми агентами, которые признаются заключаемыми в условиях конкурентного рынка.
    
    В России практически нет свободного рынка нефти. Независимые продажи сырой нефти на НПЗ составляют не более 2% общей ее добычи; и цены, складывающиеся в этой узкой нише рынка, определяются условиями реализации основных объемов крупными нефтяными компаниями. Как отмечалось выше, условия, более или менее похожие на формирование цен на свободном рынке, характеризуют реализацию нефтепродуктов. Поэтому следует рассчитывать справочные цены исходя из цен приобретения на внутреннем рынке и экспортных цен и вычитая из выручки стоимость, добавленную переработкой и транспортировкой. Такое предложение выдвигается специалистами Топливно-энергетического независимого института и Института проблем инвестирования.
    
    Рентные доходы нефтяного комплекса. Чистый доход, полученный обществом от производства и реализации нефти и нефтепродуктов (суммарная выручка за вычетом материальных и трудовых затрат), составил в 2000-2001 гг. соответственно 996 и 1015 млрд. руб. Вычитая из этих сумм прибыли добывающих и перерабатывающих предприятий, получим оценку ренты природных ресурсов (правда, не "очищенную" от затрат на реализацию продукции): 906 и 917 млрд. руб. или 32, 4 и 30, 8 млрд. долл.
    
    В практике налоговых органов Великобритании и Норвегии бытует такое понятие, как дополнительный доход, т.е. превышение прибыли сверх величины, определяемой средними нормативами доходности используемых производственных ресурсов, кроме природных. Дополнительный доход можно интерпретировать как ренту природных ресурсов. Налог на него исчисляется по более высокому нормативу, чем на прибыль.
    
    Наше налоговое законодательство не содержит понятия ренты природных ресурсов или дополнительного дохода, который должен принадлежать государству. Поэтому, в частности, доходы от экспорта нефти и газа (огромные в период высоких мировых цен) рассматриваются как прибыль нефтяных и газовых компаний и облагаются налогом по тому же нормативу (35%), как и предприятий других отраслей.
    
    Чтобы проиллюстрировать, насколько важны для государства и его экономики доходы нефтегазового комплекса, приведем следующие цифры. В 2000 г. общая сумма расходов федерального, регионального и местных бюджетов составила 1872 млрд. руб. (66, 8 млрд. долл.). Первичные доходы нефтяных компаний (выручка за вычетом производственных и транспортных затрат) были равны 1010 млрд. руб. (36 млрд. долл.), т.е. более половины расходов (или доходов) государственного бюджета.
    
    Еще нагляднее сравнение с прибылью всех промышленных предприятий. В 2000 г., согласно данным Госкомстата РФ, прибыль (сальдированный финансовый результат) по промышленности в целом достигла 726, 3 млрд. руб., в нефтедобыче - 265, 5, нефтепереработке - 27, 6, добыче и переработке газа -19, 8 млрд. руб.
    
    По нашим оценкам, приведенным в таблицах 1 и 3, прибыль нефтедобывающих предприятий составила 62 млрд. руб., нефтеперерабатывающих - 28, 7, доход от экспорта нефти - 423, 3, а нефтяного комплекса в целом - 514 млрд. руб.
    
    Это соответствует сумме налога на прибыль, названной в упомянутых материалах Министерства финансов для Государственной Думы. Если добавить "серые" доходы посредников, то она окажется равной 714 млрд. руб.
    
    Прибыль нефтяников Госкомстатом оценивается гораздо ниже, чем налоговыми службами, т.е. суммой 219 млрд. руб., если исключить доходы посредников, и 416 млрд. руб., если их приплюсовать.
    
    По газовой отрасли Госкомстат вовсе не учитывает экспортный доход, достигающий 141 млрд. руб. (не считая примерно 30 млрд. руб. прибыли Газпрома от транспортировки газа по газопроводам). Следовательно, ее прибыль составляет не 19, 8, а 171 млрд. руб.
    
    Чтобы определить долю прибыли нефтегазового комплекса в ее общем объеме по промышленности, надо сравнить ее с уточненной (дополненной) суммарной прибылью всех промышленных отраслей. В результате получается 1118 млрд. руб., если не учитывать доходы посредников, и 1395 млрд., если их учитывать.
    
    Прибыль нефтегазового комплекса равна соответственно 685 или 872 млрд. руб. Это означает, что нефтяные компании и "Газпром" получают 61 или 63% всей промышленной прибыли. Доля нефтяного комплекса составила 46 или 51%.
    
    Межотраслевые соотношения цен и разрыв в условиях продажи товаров на экспорт и внутри страны создают огромные различия в рентабельности между отраслями и депрессивное состояние отраслей, работающих на отечественный рынок. Поэтому при налогообложении очень важно законодательно установить: нормальная прибыль должна облагаться единым для всех налогом, а сверхприбылью, или дополнительным доходом, как рентой природных ресурсов распоряжается государство. Однако не обязательно изымать всю ренту в бюджет. Часть ее целесообразно оставить компаниям для инвестирования в обновление основного капитала и развитие производства.
    
    Необходимость контроля государства за расходованием этих средств подтверждают следующие цифры. Износ основных производственных фондов в нефтедобыче достиг 55%, в нефтепереработке - 80%, причем удельный вес полностью изношенных, на которые не начисляется амортизация, составил в нефтедобыче 22%, в нефтепереработке - 39%. Срок службы большей части основных фондов нефтеперерабатывающих заводов превысил 25 лет. Доля неработающих скважин в 2000 г. в среднем по нефтяным компаниям составляла 23, 9%.
    
    В проекте Энергетической стратегии России на период до 2020 г. потребность в капитальных вложениях на пятилетие (2001 - 2005 гг.) оценивается в 20 млрд. долл. (из них 1, 5-в нефтеперерабатывающую и 3, 5-в транспортировку нефти и нефтепродуктов), т.е. в среднем по 4 млрд. долл. или 112 млрд. долл. в год. В 2000 г. в расчете на 1 т это составило 12, 6 долл. или 354 руб. Реальные капиталовложения во второй половине 90-х гг. были не намного меньше такой суммы (табл. 5).
    
    По нашим оценкам, ресурсов для капитальных вложений (суммы прибыли от производства и реализации продукции, включая экспортный доход, и амортизационных отчислений) у нефтяных компаний, как правило, хватало.
    
    Чтобы определить дополнительный доход, нужен норматив требуемого объема ежегодных инвестиций на 5 лет, который должен индексироваться в соответствии, например, с темпом роста цен на промышленную продукцию и рассматриваться не как часть ренты, а как производственные затраты. Если принять за необходимый уровень капитальных вложений, равный 4 млрд. долл. (112 млрд. руб.), то на основе табл. 3 можно установить дополнительный доход в 2000 г. в размере 794 млрд. руб. или 28, 4 млрд. долл. Он должен облагаться повышенным налогом, поскольку развитие нефтяного комплекса - не единственная задача по возрождению экономики.
    
    Сегодня сумма всех налогов с этой части чистого дохода (учитывая НДС, экспортную пошлину, налог на прибыль, включаемые в собственность добывающих и перерабатывающих предприятий) составляет около половины (380 млрд. руб. или 13, 6 млрд. долл.). Однако такая норма вовсе не уникальна для российских предприятий, каждое из которых платит НДС и налог на прибыль.
    
    Целевое выделение 4 млрд. долл. на капитальные вложения (в 2000 г. по 12, 7 долл. или 356 руб. на каждую добытую тонну нефти) может рассматриваться как часть прибыли, но не облагаться налогом, если соответствующие средства используются в качестве прямых инвестиций в развитие производства.
    
    Разрыв в доходности экспорта сырой нефти и ее переработки. Совмещение в одной таблице (3) цен и доходов, получаемых нефтяниками от экспорта сырой нефти (предварительно переработанной) и на внутреннем рынке отражает парадоксальное положение, при котором дополнительная обработка сырья не повышает, а снижает его стоимость. Это характерно не только для нефтяного комплекса нашей страны и ее народного хозяйства, но и для мировой экономики.
    
    В развивающихся странах уровень внутренних цен, пересчитанных в доллары по обменному курсу, гораздо более высок, чем в развитых (по душевому ВВП). Отчасти это определяется тем, что в тех и других государствах много продукции и услуг, которые продаются только в более развитых из них (дорогие изделия) и немало продаваемых лишь в слаборазвитых странах (дешевые товары). Однако есть товары, например нефть, которые продаются и тем, и тем, но по разным ценам. И нет данных о том, что идет процесс выравнивания. При этом уровень цен в разных странах различается в разы. Так, по сравнению с США цены в Индии и Китае ниже в 4 раза, а в России - в 3. Это неравновесие связано с различиями в общем уровне экономического, технологического и иного развития разных стран и, кроме того, поддерживается разнообразными механизмами.
    
    Смысл парадоксального разрыва в доходности экспорта и ее переработки с последующей реализацией внутри страны заключается в следующем. Государство экспортирует продукцию для получения эквивалентных объемов импортных изделий. Однако эквивалентность внешнеторгового обмена с пересчетом экспорта и импорта по обменному курсу валют не означает эквивалентности вывезенных и ввезенных по их ценности с точки зрения внутренних проблем и экономических целей. В частности, с точки зрения сопоставления уровней цен в России и США в среднем по всем товарам, распределяемым в режиме обычных "рыночных" продаж, доллар эквивалентен не 28 руб. (таков был среднегодовой обменный курс в 2000 г.), а 9, 7 руб., а с учетом стоимости "нерыночных" (государственных) услуг - 6, 2 руб. Таковы паритеты покупательной способности (ППС) доллара и рубля. Это объясняет, почему, несмотря на явную невыгодность направлять нефть на перерабатывающие заводы по сравнению с ее экспортом, государство "удерживает" большую ее часть внутри страны. Для иллюстрации приведем следующие расчеты. В соответствии с ценами внутреннего рынка 1 т нефти должна стоить 2455 руб. (87, 6 долл.). В то же время при экспорте за 1 т получают (за вычетом затрат на транспортировку) 4581 руб. (163, 7 долл.). На эту сумму в США, судя по межстрановым сопоставлениям цен (только по товарам, участвующим в рыночном обороте, без "нерыночных" услуг), можно купить столько же товаров, сколько в России за 1581 руб., т.е. гораздо меньше, чем ценится нефть у нас. Эта сумма не намного превосходит цену производителей - нефтедобывающих предприятий (1340 руб.).
    
    Выше упоминалось о "естественном ограничении" объемов экспортных продаж - пропускной способности нефтепроводов. Однако ради огромной дополнительной выгоды такое ограничение удается преодолеть. В обход "Транснефти" (монопольного владельца трубопроводов) перерабатывающие предприятия, расположенные рядом с границей, перекачивают через нее нефть по трубопроводу по внутренним (низким) тарифам, а затем часть сырья направляют на экспорт. Если же месторождение находится вблизи с водными путями, договариваются с речными компаниями и малыми порталами. Чтобы повысить надежность экспортных барьеров, государство устанавливает административные квоты - "балансовые задания" для нефтяных компаний по поставкам на переработку. "Транснефть" старается пресечь "альтернативную" транспортировку сырья, поскольку за свою перекачку его на экспорт она получает двойной тариф. Но, несмотря на ограничительные меры, в 2000 г. экспорт нефти, минуя трубопроводы, возрос (по разным оценкам) до 7-9 млн. т. В таких непрозрачных действиях компаний нет ничего противозаконного. Обычно они платят таможенные пошлины и налог на "прибыль" со всего объема экспорта и выполняют "балансовые квоты", загружая перерабатывающие заводы. Производители опасаются, что, получив достоверную информацию об объемах производства и экспорта, правительство увеличит квоты, т.е. ограничения.
    
    Не такими безболезненными оказываются манипуляции на рынках автомобильного бензина, особенно в розничной торговле через автозаправочные станции. В 2000 г. общий объем реализации бензина на внутреннем рынке составил 23, 2 млн. т, из них через АЗС - 6, 8 млн. т. В стране работает 28 - 29 тыс. АЗС, 70% из них находится в сфере малого и среднего бизнеса. На рынке моторных топлив практически невозможно установить ограничения на вывоз за рубеж. Поэтому обеспечение внутреннего рынка регулируется сравнительной выгодностью продаж на внутреннем и внешнем рынках, а также квотами на поставки сырой нефти на перерабатывающие заводы. Но спрос на бензин испытывает резкие сезонные колебания, которые не отслеживаются и не покрываются адекватными изменениями объемов производства и внутренних продаж. Сезонные колебания ежемесячных продаж автомобильного топлива в 2000 г. составляли по сравнению с июнем от- 19%в январе до+ 14%в сентябре. Тем не менее, летом в 1998 - 2000 гг. были бензиновые кризисы. В 2000 г. в некоторых районах дефицит моторного топлива достигал 80%, что наносило огромный ущерб экономике и населению. В настоящее время отсутствует система учета потребностей внутреннего рынка в нефтепродуктах.
    
    Бытует мнение, что одной из мер по нормализации положения может служить введение таможенных пошлин на нефть и нефтепродукты, дифференцированных по сезонам года. Однако более эффективное регулирование экспорта не решит проблему полностью. При дефиците бензина резко увеличивается продажа некондиционного топлива, в 2000 г. составившая 30 - 40% общего объема реализации через АЗС. Это прямогонный технический бензин, в который для повышения октанового числа добавляются различные присадки (вредные для окружающей среды). Продажа 1 т такого "топлива" давала в 2000 г. 1500 руб. "прибыли", поскольку оно служит сырьем для ряда нефтехимических предприятий и не облагается акцизом. А штраф за торговлю таким суррогатом составляет всего 50 минимальных зарплат. В 2000 г. производство прямогонного бензина возросло более чем на 40% по сравнению с предшествующим годом, а выпуск продукции нефтехимии с его использованием -на 6- 8%. С января 2001 г. были увеличены акцизы на автомобильный бензин. Если в 2000 г. они составляли 7-8% цены приобретения, то в первом квартале 2001 г.-18 - 22%. Суммарная доля налогов в цене бензина повысилась с 40 до 52%. Продажа суррогата стала намного привлекательней.
    
    Поэтому заслуживает внимания имеющееся предложение о необходимости налога на прямогонный бензин, не меньшего, чем акциз на низкооктановый, и взимаемого по типу НДС при экспорте товаров. Налог должен возмещаться лишь в случае, если переработанное сырье поступает на предприятие нефтехимии и затем потребителю нефтехимической продукции, (в которой он использован), но после отгрузки соответствующего товара с необходимой документацией. Кроме того, следует усилить штрафные санкции за торговлю некондиционным топливом.
    
    Учет институциональных факторов. В последние годы в связи с высокими мировыми ценами на нефть и газ и экспортными доходами экономика столкнулась еще с одной проблемой. Поскольку главной задачей по выходу из кризиса считалось привлечение инвестиций (в первую очередь зарубежных), шла борьба за кредиты, наращивались внешние долги. Но оказалось, что долларов в стране слишком много и неясно, как ими распорядиться, чтобы, с одной стороны, не вызвать инфляцию, если Центробанк будет печатать дополнительные деньги, а с другой - как удержать курс рубля без дополнительной эмиссии. Например, по соглашению с МВФ правительство к августу 2001 г. увеличивает золотовалютные резервы почти на 8 млрд. долл., т.е. доводит их до 36 млрд. долл. в целях надежного обслуживания внешнего долга. Однако для покупки валюты пришлось дополнительно выпустить в обращение 224 млрд. руб.
    
    В связи с такой дилеммой возникает вопрос: надо ли опасаться снижения курса доллара? Речь, конечно, идет о реальном обменном курсе, т.е. о соотношении количества товаров, которые можно купить в России, обменяв 1 долл. на рубли, к количеству таких же товаров, которые можно купить на 1 долл. в США. Это есть отношение обменного курса доллара к паритету его покупательной способности с рублем. Имеется в виду ППС, рассчитанный только по товарам и услугам, распределяемым путем рыночного обмена. В 2000 г. курс доллара в деноминированных рублях по сравнению с 1997 г. увеличился в 4, 84 раза (с 5, 78 до 28 руб.). Однако и "рыночный" паритет покупательной способности повысился в 2, 26 раза (с 4, 3 до 9, 7 руб.). Отношение обменного курса к ППС возросло с 1, 35 до 2, 9. В 1999 г. это отношение было равно 3, 17. С тех пор его значение уменьшается, поскольку рост доллара отстает от темпа инфляции.
    
    Снижение отношения курса доллара к ППС уменьшает выгодность экспорта и повышает - импорта. Для предприятий, ориентированных на внутренний рынок, высокое значение этого отношения служит защитным барьером от конкуренции более дешевых импортных товаров. Именно появление такого барьера во втором полугодии 1998 г. и первом полугодии 1999 г. стало главной причиной роста многих производств.
    
    Однако длительное поддержание слишком высокого значения реального курса может отрицательно влиять на экономику. Оно закрепляет разделение ее на экспортный сектор ( с обслуживающими его финансовыми и посредническими структурами), где вложения очень эффективны, и производства, лишенные возможностей экспорта, откуда капитал уходит. Экономисты впервые обратили внимание на это, когда стремительный рост мировых цен на газ способствовал Голландии в ее больших прибылях, полученных в результате добычи на новых месторождениях, обусловливал спад в обрабатывающей промышленности и уменьшение экспорта. Объяснялись такие процессы тем, что новые месторождения природного газа отторгают ресурсы из промышленности. Квалифицированная рабочая сила и инвестиции устремляются в сырьевой сектор из-за высоких зарплат и ставок капитала. В итоге выпуск в обрабатывающей промышленности сокращается. Это явление было названо "голландской болезнью". Считается, что она поразила также Великобританию, Норвегию, Австралию, Мексику и другие страны, где интенсивно разрабатывались новые месторождения.
    
    Но и в таких условиях достижимо поддержание роста промышленности. Можно установить соответствующий налог на природный ресурс, а полученные доходы направить на стимулирование обрабатывающей промышленности, например, как прямое субсидирование выпуска продукции или налоговые льготы, поощряющие реальные капиталовложения и экспорт. Однако важно учитывать: чем шире экспорт нефти или газа, тем больше и импорт, что наносит ущерб отечественному народному хозяйству. Опережающий рост сырьевых производств способен сдерживать развитие других отраслей.
    
    Необходимы вложения капитала крупных сырьевых компаний в различные сектора обрабатывающей промышленности. Диверсификация капитала важна и для самих компаний: в максимизации прибыли, а главное - в сохранении и расширении производства и рынков сбыта. Такие вложения делают "Металлоинвест", "Северсталь", "Русский алюминий". Нефтяные компании только начинают работать в обрабатывающей промышленности. В основном же капитал идет за границу. Имеются в виду покупка "ЛУКойлом" НПЗ в Румынии, его участие в разработке месторождений в Иране и Ливане, строительство "ЮКОСом" нефтепровода в Китай и др. Поэтому требуется определить условия (налоговые льготы, субсидии), при которых нефтяные компании будут заинтересованы инвестировать нашу обрабатывающую промышленность.
    
    В настоящее время большинство предлагаемых и реализуемых мер по преодолению "голландской болезни" (касающихся ускорения выплат международных долгов, вывоза капитала из страны отечественными компаниями и т.д.) направлены на стерилизацию долларовой или рублевой массы. Для восстановления экономики инвестиции действительно необходимы. Но нужны не просто деньги, а прямые инвестиции в развитие производства. При этом, по официальным данным, в 2000 г. ушло за рубеж от 26 до 30 млрд. долл. Основные причины - высокие риски, неопределенность и непредсказуемость даже сравнительно близких перспектив, отсутствие надежных государственных гарантий, а также финансовые и ценовые диспаритеты между сектором, экспортирующим продукцию, и сектором, ориентированным на внутренний рынок.
    
    Проблемы масштабного перераспределения финансовых потоков (в частности, с целью повышения доходов и спроса населения), а также упорядочения и оздоровления институциональной среды способно решить только сильное государство. Механизмы, которые оно может применить для выравнивания привлекательности вложений в сырьевой и обрабатывающий сектора, - это дифференциация налоговых изъятий между ними. Иными словами, государство должно более активно использовать экспортные и импортные пошлины (последние могут более адресно и целенаправленно защищать и стимулировать производство, чем высокий курс доллара), а также налоги рентного типа, помогающие изымать "лишние" деньги из топливно-сырьевого сектора и перераспределять их в приоритетные производства. Важно учитывать, что без масштабных изъятий таких денежных средств у нефтяных компаний решить названные проблемы невозможно.
    
    В дискуссиях о совершенствовании налогового законодательства представители частных компаний и ряд экономистов, выступая против увеличения налоговой нагрузки, исходят из того, что частные предприятия распоряжаются средствами намного эффективнее, чем государство. Но это не подтверждается опытом России последнего десятилетия. Лишь очень малая часть десятков миллиардов долларов дохода, полученных частными компаниями, использовалась для инвестирования производства, обновления основных фондов нефтеперерабатывающих заводов.
    
    С точки зрения надежности и исключения рисков для долгосрочных вложений Россия уступает многим странам. Кроме того, не противоречащие законодательству зарубежные инвестиции способствуют восстановлению экономических связей с дружественными государствами. В этом смысле активность "ЛУКойла", "ЮКОСа", "Газпрома" и др. положительна. Однако главный приоритет - оздоровление обрабатывающей промышленности (в частности, высокотехнологичных отраслей), агропромышленного комплекса и т.д. Предстоит исправить ценовые диспаритеты и сформировать условия, при которых нефтяные компании будут инвестировать данные отрасли.
    
    Важнейший фактор исправления сложившихся диспропорций и диспаритетов в экономике - повышение удельного веса доходов населения в ВВП и, соответственно, рост внутреннего спроса. При этом речь должна идти о доходах наименее обеспеченного большинства домохозяйств, поскольку у незначительной доли семей с высокими доходами очень ограничен спрос на отечественную продукцию.